Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов
Это не понижение.
Я сказал это себе вслух, тихо, шёпотом — проверяя, как звучит.
— Это не понижение.
Барон чуть приподнял ухо. Прислушался.
Как это называется… Переустановка. Как будто систему форматировали, удалили все вирусы, выгрузили лишний софт и поставили чистую ОС. Тот же я — те же рефлексы Макса, та же логика, та же способность видеть людей насквозь. Но интерфейс другой. В прямом и в переносном смысле.
И в этом интерфейсе всё видно лучше.
Мне не хочется обратно.
Мысль ударила меня неожиданно, в поддых, и я замер с ладонью на голове Барона.
Если завтра мне предложат щелчком пальцев вернуть всё обратно. Тело Макса (живое и целое, на Мальдивах, до того рокового погружения). Пентхаус. Холдинг. Яхту. Сорок две пары костюмов. Репутацию, миллиарды и статусы…
Я не уверен, что соглашусь.
Потому что там, в старой системе, меня ждёт Каспарян с его бархатистым баритоном. Марго, которая умеет изображать скорбь на камеру. Совет директоров, который голосует, сверяясь с моим выражением лица. Журналисты, которые пишут про меня статьи, не прочитав ни строчки из того, что я говорю. И пустота. Огромная, блестящая и удушающая пустота.
А здесь — Барон, который сейчас поднимет голову и посмотрит на меня, чтобы проверить, не собрался ли я домой. Бабушка, которой нужно купить подарок. Толян, которому завтра надо сказать, что я одобряю Серёжу. Оля с её постами. И Валерия. Улыбка расплылась сама собой.
Господи, какая нелепая жизнь.
И какая она моя.
— Ну что, дружище, пошли?
Барон встал, потянулся — передними лапами вперёд, задницу в небо и вильнул хвостом. Я поднялся с лавки, отряхнул снег с джинсов. Холод успел забраться под расстегнутую куртку.
Я пошёл к подъезду, Барон рядом, чуть отставая, потому что ещё раз решил проверить сугроб у тополя.
В подъезде пахло пирогом. Тамара Ильинична, значит, всё-таки испекла. С мясом сегодня, судя по всему.
Глава 21
Три яйца с глухим стуком разбились о край миски. Я взбил их вилкой до появления легкой пены. На сковороде уже вовсю плавился жир с полосок бекона, наполняя кухню тем самым дурманящим ароматом, который прошибает даже самый забитый нос. Следом отправились мелко порубленные помидоры и болгарский перец. Чуть обжарив, вылил на сковородку яйца и, когда они почти были готовы, присыпал сверху потёртым сыром и щепоткой свежей зелени. Я смотрел на это шипение и невольно вспомнил Турцию — давнюю поездку, когда я, еще тот, прежний Макс, который только-только вставал на ноги, стоял в очереди на завтрак в огромном отеле. Там повар в высоком белом колпаке делал такие омлеты на глазах у сотен туристов: быстро, ловко и с неизменной улыбкой. Тогда это казалось обычным аттракционом, а сейчас, в хрущевке, это был мой маленький личный праздник.
Я ел прямо со сковороды, обжигаясь и жмурясь от удовольствия. Сочный помидор лопался на языке, отдавая приятной кислинкой, а поджаристый край бекона аппетитно хрустел. Зелень добавляла той самой свежести, которая заставляла мозг окончательно проснуться. Это было просто, быстро и чертовски вкусно — настолько, что я не заметил, как соскреб последний кусочек омлета.
Первым заказом был Павел Семенович. Раз в неделю я отвозил его по одному и тому же маршруту. Он как всегда ждал у подъезда. Мы ехали на кладбище в полном молчании. Его интерфейс сегодня был окрашен в прозрачный сапфировый цвет — спокойная, выветренная временем печаль. Никакого надрыва, только тихая верность памяти. Я высадил его у ворот, и он коротко кивнул мне.
А вот второй заказ вытряс из меня остатки утреннего умиротворения. На заднее сиденье буквально влетела женщина с двумя детьми. Младший, лет четырех, тут же попытался проверить на прочность ручку двери, а старшая уперлась ногой в спинку моего кресла.
— Лиза, не трогай дядю! Артём, убери ногу из подстаканника! — командовала мать, пытаясь одновременно накрасить губы и проверить в сумке сменку.
В салоне воцарился хаос. Запахло детским печеньем и жевательной резинкой. Девочка начала уговаривать мать (видать, это была долгоиграющая тема) установить «Поппи Плэйтайм». Женщина категорически отказывалась, из-за чего девочка ныла еще сильнее. А вот мелкий завел песню про синий трактор, причем слова он знал весьма приблизительно. Зато «трррр» у него получалось здорово! К моменту, когда я высадил их у ворот школы, в голове у меня уже гудело.
По пути в «Диагност» я подхватил еще одного парня — тот опаздывал на электричку и всю дорогу нервно дергал ногой, поглядывая на часы. Его аура искрила мелким и ржаво-желтым раздражением.
Обычное утро обычного таксиста.
В боксе меня уже ждал Толян. Рядом с ним стоял мужчина лет тридцати, невысокий, в чистой и аккуратной спецовке.
— Знакомься, Ген, это Сергей, — Толя кивнул в сторону парня. — Сосед тестя, про которого я говорил.
Я присмотрелся. Интерфейс тут же выдал картинку: тусклое, серовато-желтое марево. Неуверенность, лёгкий мандраж и желание казаться незаметным. Сергей стоял чуть сутулясь, руки спрятал в карманы. Тихий и скромный — из таких слова клещами не вытянешь. Пока я сам не спросил, он так и продолжал изучать щербины на бетонном полу.
— Ну что, Сергей, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Вливайся в коллектив. А там посмотрим. Договорились?
Сергей кивнул, мы пожали друг другу руки и он пошел к верстаку, где Толя открывал чемоданчик с головками.
Шанс представился быстро. К воротам подкатила «Мазда» шестерка. Владелец, молодой парень в дорогой куртке, жаловался на странное поведение машины на неровностях.
— Сказали, шаровые менять, — бросил он, нервно оглядывая наш бокс.
Я прошел мимо машины. Интерфейс мгновенно среагировал: правая передняя стойка мерцала красным светом. Поломка, которую я видел интерфейсом.
Сергей подошел к авто. Он не стал лезть под капот или сразу загонять машину на подъемник. Вместо этого он несколько раз сильно качнул левое крыло, затем обошёл и правое, наваливаясь всем весом. Потом достал из кармана обычную рулетку. Замерил расстояние от края арки до центра колесного диска, сначала с одной стороны, потом с другой. На секунду задумался и выдал вердикт, выпрямляясь:
— Стойка сдулась, — голос у него был тихий, но твердый. — Справа завал на полтора сантиметра, и отбой идет неровный. Жидкость внутри еще держит, но клапан перепускает. Рейка тут ни при чем.
Толян подошел ближе, прищурился.
— Ты даже кожух не снимал, Серег. Уверен? Под пыльник-то заглядывал?
Парень лишь плечом дернул, взгляд снова ушел в сторону.
— А чего туда заглядывать? По качанию видно. Машина не сразу
