Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов
— А ты откажись, — сказал я. — Просто: «Спасибо, не надо».
— Ага. Ты Машу плохо знаешь, — фыркнула она. — Она же не отстанет.
— Ну тогда скажи, что у тебя уже есть… кто-то.
На её конце повисла пауза. Короткая, на полтора удара сердца.
— А есть? — спросила она тихо.
— Не знаю, Лер. — Я смотрел в тёмное окно кухни. — Мне кажется, что есть. Но это тебе решать.
Она помолчала ещё секунду.
— Есть, — сказала она просто. — Ладно, Петров. Иди уже спать. А то уже глаза слипаются, а завтра рано вставать.
Мы помолчали ещё чуть-чуть, уже не наполняя эту тишину словами. Просто слушали друг друга через сто километров.
— Спокойной ночи, Гена.
— Спокойной, Лер.
Я положил трубку и посмотрел на экран. Мы проговорили час.
* * *
К четырём утра я всё-таки заставил себя лечь. Диван скрипнул подо мной знакомо — он всегда скрипел в одном и том же месте, но новый топпер делал своё дело: поясница уже не кричала и тело погружалось в какое-то ровное и мягкое тепло.
Я натянул одеяло до подбородка и повернулся на бок.
В голове крутились два образа. Наташа и Лёша у подъезда — её рука в его. И Лера на том конце трубки, которая держала телефон и десять минут решалась, звонить или нет. Два мира, две пары. А суть одна: люди друг другу нужны. И молчание между ними иногда дороже слов.
Глаза закрылись сами.
* * *
«Диагност» перестал быть местом, куда люди заглядывают из любопытства. Теперь к нам ехали, записавшись за три-четыре дня, а то и за неделю.
Я стоял у входа в бокс с утренней чашкой чая и смотрел, как Толя принимает уже третью машину за утро. Это был Ford Focus, хозяйка — женщина лет сорока в зимней куртке. Она объясняла Толяну что-то про «стучит слева снизу, когда на кочке», и Толян кивал с тем выражением, которое у него бывает, когда он уже всё понял, но даёт человеку выговориться.
Я зашёл в бокс. Толя крутился под машиной, а женщина отошла в сторону позвонить.
— Толь, — сказал я тихо. — Ты зашиваешься. Седьмой день подряд ни одного свободного часа. Ты вчера до полвторого ночи «Пассат» доделывал, потому что обещал кому-то там.
Я посмотрел на него. Под глазами у Толяна залегли те же тени, что я видел у Гены в зеркале в первые недели после переселения. Он тянул лямку на чистом упорстве, а это ресурс невосполнимый.
— Ну я ж справляюсь, — буркнул он.
— Толя, — сказал я, и в голосе у меня прорезались интонации Макса. — Слушай сюда. Или ты сегодня вечером сбрасываешь мне три кандидатуры на помощника, или я сам найду, а ты будешь с ним работать. Выбора у тебя нет.
Он моргнул.
— Ген, я…
— Помощник. Можно приходящий. Можно на полставки. Можно студент из колледжа — хоть старшекурсник, хоть выпускник. Главное — руки и голова. Обучишь за месяц, оформим испытательный срок, дам ему нормальную зарплату. Не будет тянуть — попрощаемся. Но без помощника ты у меня уже через две недели ляжешь, и работать будет некому. Я так не хочу.
Толя долго молчал. В его ауре я увидел сложную смесь: благодарность, смущение, и где-то под ними — облегчение, которое он пытался скрыть.
— Есть парень, — сказал он наконец. — Сосед по гаражу моего тестя. Серёжа. Ему тридцать два, отслужил, закончил колледж по автомобилям. Руки толковые, голова на месте. Только тихий очень.
— Тихий — это хорошо. Тащи его завтра.
— Ладно.
Он кивнул и отвернулся к «Фокусу».
* * *
Отзывы множились сами собой, без моего участия. На «Яндекс. Картах» у «Диагноста» стояло тридцать два отклика и рейтинг 4,9. Последние восьмёрки спустили только потому, что кому-то показалось, что я «слишком резко разговариваю по телефону». Ну, резко и резко, Бог вам судья. В «Авито» было восемнадцать отзывов — там люди писали длиннее, с фотографиями и сравнениями.
А в «Серпухов Онлайн» жила целая ветка «Кто был в „Диагносте“? Делимся опытом», там Оля постаралась и даже отвечала вежливо на комментарии.
Чуть позже, Оля выложила пост, который мы с ней обсудили ранее по телефону. Короткое видео — минута двенадцать. Толя стоит у верстака, на ладони у него лежат две прокладки и пара сальников. Говорит просто, своим обычным неторопливым голосом:
«Клиент приехал, говорит, мол, сказали: рулевая рейка под замену, двадцать две тысячи деталь плюс двенадцать работа. А её, бывает, достаточно перебрать. Ремкомплект — тысяча рублей. Работа — три с половиной. Это не всегда возможно, но почти всегда стоит попробовать. Считайте разницу сами».
За двое суток видео набрало три тысячи просмотров. Для Серпухова это был тираж.
* * *
Про Дроздова я узнавал по обрывкам.
Панкратов, встретивший меня в пятницу в кафе у ЦОДД, рассказал, что в администрации «какая-то вялая тишина» — Олег Константинович второй раз подряд пропустил комиссию по дорожному хозяйству, что раньше никогда не делал. Толя, заехавший за запчастями к бывшему знакомому из «Драйв-Сервиса», вернулся с новостью, что у них в сервисе тишина, клиентов стало меньше, мастер-приёмщик обзванивает постоянников и предлагает скидки.
— Двадцать процентов, Ген, — хмыкнул Толя, устраиваясь на ящике у верстака. — Им никогда не давали скидок. Принцип был — «мы держим цену, клиент никуда не денется». А теперь обзванивают.
— Пусть обзванивают, — хмыкнул я.
Вечером позвонил Герман Аркадьевич. Его голос в трубке был всё такой же ровный и размеренный, с той неторопливой оттяжкой, которая присуща людям, умеющим молчать в нужный момент.
— Геннадий, — сказал он. — По Лосеву есть подвижки. Следователь запросил у «Драйв-Сервиса» документы о его трудоустройстве. Они предоставили — табель, трудовой договор, приказы. Теперь связь между ним и компанией подтверждена официально. Это означает, что Дроздов как директор и учредитель формально несёт ответственность за действия сотрудника. Пока — как работодатель, но это только первая ступень.
— А Семён?
— Семён отрицает. Говорит, Лосев действовал по собственной инициативе, чтобы выслужиться. Но подписка о невыезде продлена. Следователь не торопится, и это хорошо — он копает. Я даю ей материалы дозированно: сегодня — один документ, завтра — видео, послезавтра — запись разговора. Она видит, что у нас позиция подготовлена, и работает спокойно.
— Дроздов что-нибудь предпринимает?
Ройтман коротко хмыкнул — это был у него такой смех.
— Его адвокат звонил мне сегодня днём. Прощупывал почву насчёт мирового соглашения. Спросил, «на что согласен ваш
