Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов
Я стоял в стороне, слушая их перепалку. Мой интерфейс подтверждал каждое его слово — красное свечение шло именно от корпуса амортизатора, а не от витков пружины.
— Ну что ж, Серега, — я подошел к нему и хлопнул по плечу. Он вздрогнул, но не отстранился. — Считай, что ты в команде. Толя, бери под свое крыло. Будет у нас теперь тебе помощник.
В ауре Сергея серая мгла чуть расступилась, пропуская тонкий луч чистого, салатового облегчения. Он просто кивнул и пошел за Толяном в бокс, уже по-хозяйски присматриваясь к инструменту.
«Не прогадал ты, Толя», — подумал я, глядя им в спину. — «Тихие-то они тихие, но когда дело доходит до железа, у таких в голове компьютеры работают получше любого сканера».
Хозяин «Мазды», секунду назад кривился так, будто ему уже выкручивают руки на тридцатку. А тут замер. Посмотрел на Серегу, потом на меня. Искал подвох. В его интерфейсе грязно-желтая рябь схлопнулась, и проступил чистый синий. Признал.
— Погоди-ка, — буркнул он и отошел к воротам, прижав телефон к уху.
До меня долетали обрывки. «Да, шестерка… стойка сдулась… через двадцать минут подскочишь? Давай, жду».
Вернулся он уже другой. Лицо разгладилось, ушла та кислая гримаса мужика, который заранее готовится, что его сейчас разведут.
— Мужики, стойку через двадцать подвезут. Поменяете сразу?
— Поменяем, — коротко бросил Толя и переглянулся со мной. — Серый, загоняй. Снимай колесо.
Сергей пошел к машине. Без суеты, без гремучего шоу с ключами. Просто делал. Смотреть, как мастер крутится уже без моего прямого пинка — вот это, я вам скажу, кайф.
— Я отъеду часа на два, — я застегнул куртку. — Справитесь?
— Да езжай ты, Ген, — Толя уже подлезал с домкратом. — Тут на сорок минут возни.
* * *
До «М-Видео» докатил быстро. Парковка забита наполовину, я воткнул «Киа» между пыльным внедорожником и каким-то новеньким хавалом.
Я шел мимо стены телевизоров. Каждый орал что-то свое. Идея Леры с шалью была хорошая, практичная — но внутри свербело. Тепло-то оно тепло. Только одиночество шалью не заштопаешь. Бабушка вечерами в Дубках сидит с Маркизом да с часами на стене. Ей бы болтуна какого, а то вечно новости, то еще какую ерунду смотрит.
У стенда с колонками я притормозил. «Алисы» всех мастей, целая шеренга. Продавец нарисовался тут же — парень с выгоревшими добела волосами и бейджем «Артем». Аура у него висела ровным скучающим желтым.
— Подсказать что-нибудь?
— Станцию. Макс, — ткнул в коробку. — И подписку на год. Там акция была вроде?
— Ага, все так, — парень чуть подобрался, в желтом проступили оранжевые искорки. — Год Плюса в подарок. Хороший выбор.
Я держал в руках увесистую коробку. В голове уже рисовалась картина: бабушкин деревянный стол, вышитая салфетка, и этот высокотехнологичный куб рядом с самоваром.
«Ну, бабуль, будет тебе личный болтун», — подумал я, пока пробивали чек. — «И про погоду расскажет, и песню Кобзона найдет, и рецепт подскажет. Хоть на Маркиза меньше ворчать будешь».
Я с улыбкой уже представлял эту сцену. Сначала бабушка обзовет её «бесовщиной» и будет держаться от стола подальше, как от утюга, который сам включился. А через день начнет шептать ей «Алиса, а сколько сейчас градусов?», и смущенно оглядываться вокруг — дескать, я не всерьез, я так, проверяю.
Я подхватил пакет с коробкой и пошел к выходу. На стекле витрины поймал свое отражение. Гена Петров, таксист, тащит умную колонку за тридцатку. Ничего так, Петров, растем. Из «не знает, чем за свет заплатить» до «дарим бабушке девайс». Макс внутри меня саркастично хмыкнул.
Выходя на морозный воздух парковки, я достал телефон и набрал Толю.
— Как там «Мазда»?
— Отпускаем уже, — отозвался он под аккомпанемент работающего гайковерта. — Серёга всё сделал в лучшем виде. Клиент доволен, как слон. Оставил чаевые и наш номер записал.
— Хорошо, скоро буду — ставь чайник.
* * *
В гараж я вернулся в приподнятом настроении и ощущением, что день раскручивается правильно. Толя возился у электрочайника — старая «Скарлетт» с облупленной наклейкой, кипятил воду не быстрее бабушкиного самовара. Но Толя авторитетно заявил, что пока работает — выкидывать не будем. Уже привыкли.
— Садись, Ген, — Толя махнул кружкой. — Чай? Серёга пакетики свои притащил, с чабрецом. Говорит, для желудка. Ты ж у нас язвенник наш дорогой.
— Гастрит, Толь. Не каркай.
— Один хрен.
Я плюхнулся на стул у батареи. Серёга сидел напротив на табуретке с кружкой в руках. Он даже за чаем пытался раствориться в пространстве.
— Ну как, мужики, сработались? — я принял кружку, отхлебнул. Чабрец действительно пах хорошо.
— Да нормально, — Толя пожал плечами. В ауре у него проявилось оранжевое тепло, мягкое, без показухи. — Парень головой работает и руками. Это нынче редкость. У молодых как? Сначала в двигатель лезут по локоть, потом соображают, чего они там искали. А этот сперва думает.
Серёга покраснел до кончиков ушей и уткнулся в кружку.
— Толь, ты его захвалишь — зазвездится.
— Ниче подобного, — буркнул Серёга в чай. — Я не такой.
— Вот и молодец.
Мы посидели минуту. Чайник щёлкнул, выключаясь повторно — Толя второй раз его гонял.
— Толь, слушай сюда. С сегодняшнего дня ты официально разгружаешься. Сложная диагностика — на тебе. Что руками крутить — делите по-братски. Если завал — Серёга сам справляется с мелочью, ты не дёргаешься, работай как работал. Меня со счетов не скидывайте — приеду и помогу.
— Спасибо, Ген, — Толя кивнул, голос чуть сел. — Я правда… замотался.
— Знаю. Думаешь, не видно?
Толя лишь пожал плечами.
Я собирался уже допить чай и сделать пару заказов, когда телефон в кармане дрогнул.
«Люда Дубки».
«Геночка, у меня „Матиз“ не заводится! Стоит и молчит! Помоги, а? Без тебя пропаду!!! »
Я закрыл глаза. Секунды на две.
Ну вот. А так хорошо сидели.
Чабрец во рту ещё не выветрился, а на языке уже проступило карамельно-приторное — память подкинула сон. Люда с тарелкой пельменей. Вилка. «Геночка, мастеру нужно топливо». Бррр. Меня передёрнуло так, что Толя оторвался от кружки.
— Чего ты? Осу проглотил?
— Хуже. — Я повернул экран к нему.
Толя прочитал. Брови вверх. Заржал.
— О-о-о, Гена. Не, ну это прекрасно. Это твоя судьба. От неё не уйдёшь.
— Иди ты…
— А чё такого? Родственница чья-то в Дубках?
— Знакомая. Точнее, внучка знакомой. Короче, неважно. Локальное стихийное бедствие в розовом пуховике.
— Поедешь?
Вот тут я залип. На пяток секунд. Думал примерно так: четыре часа дороги туда-обратно, потом неопределённое время в закрытом пространстве с Людмилой
