В долине всё спокойно - Юрий Павлович Валин
— Врежу! Прямо по глупой балде! — предупредила Ниночка.
Внизу сочли за лучшее примолкнуть. Остальная следственная группа напряженно размышляла.
— Должны были отдать. Место проходное, ходят часто, за это время кто-то должен был увидеть или даже наступить. Игрушка вполне известная, понятно чья.
— Не отдали! Присвоили! — шепотом, но с новой силой загоревали у пола.
— Может, кто-то кому-то передал, да потом отдать забыли? У взрослых полно дел, — разумно предположил Крапка.
— Смехотворная отмазка! — прокомментировали внизу.
— Сиди и думай, хорош злословить, — посоветовал Гр. — Револьвер явно где-то здесь. После обеда кое-кто немедля тревогу поднял, начал метаться, нашедший игрушку явно бы вспомнил и вернул. Твои визги мало кого радуют.
— Если Энгус или Ингерн нашли, могли припрятать в воспитательных целях. Я бы так и сделала, — призналась Ниночка.
— Что за бесчеловечная идея⁈ — ужаснулись внизу и тут же вполсилы схлопотали мягкой девчоночьей туфлей под низ спины.
— Хорошо, давайте еще раз хорошенько осмотримся. Может, закатился куда-то? Хотя куда тут закатишься? — вздохнул Гр. — Лампу повыше!
Безнадежно. Коридор был узок и абсолютно чист. Пыль, насыпавшуюся из щелей пострадавшей двери, была отчетливо видна.
— Вы выше смотрите! — хихикнул Крапка. — Совсем высоко!
Все задрали головы — с края крышки шкафа свисал знакомый темляк.
— Моё! — подскочила потерпевшая. — Подсадите же скорей!
Пришлось подсаживать — самостоятельно члены следственной группы до верха высоченного шкафа не дотягивались.
Агатка цапнула темляк, стащила оружие:
— Он! Он! Не пострадал! Преступление раскрыто!
— Какое еще «преступление»⁈ — возмутилась Ниночка. — Добрый человек наступил, убрал с прохода то, что некая растеряха побросала.
— Неумышленное преступление все равно…
Потерпевшая таки схлопотала заслуженного «леща», потерла затылок и пробурчала:
— Нет, так-то, как говорит та медвежья мультипликационная девочка, «заслужила». Я же не отрицаю. Рассеянная я. Потому что дел много. Запомню, сделаю выводы. Всем спасибо за науку. И за помощь в поисках! И тебе, Нина, спасибо. Хотя бить беспомощных детей — отвратительная привычка. И я бы на твоем месте не демонстрировала свой зловредный нрав перед молодыми людьми. Они могут правильно понять.
— Агата, я человек не злой, но сейчас добавлю! — предупредил Крапка.
— Поняла. Я рассеянная, но догадливая. У вас двоих много общего, отрицать очевидное бессмысленно… — оправившаяся потерпевшая на всякий случай отступила подальше. — Молчу-молчу!
— Вот молча иди и одевайся, — посоветовал Гр. — Пойдем лодку в порядок приводить. Бросили долбленку как попало. Весла будешь смазывать…
Управились на причальчике быстро. Агатка, посапывая, смазывала весла — скоро их убирать на зиму. Гр еще раз проверил привязь челнока и принялся расстегивать куртку.
— Брат, ты случаем, не спятил? — удивилась Ниночка. — Снег уже был, а ты с мамой четко договаривался.
— «До первого снега». Сегодня снег был, но день еще не кончился, так что нырну напоследок, — пояснил Гр.
— Хитроумен братан, не чета нам, — возвестила Агатка и поежилась. — Я сегодня проситься купаться, пожалуй, не буду. Там уже ледок плавает. А ведь кристаллические соединения могут легко порезать человеческую кожу, особенно ранимую и несовершеннолетнюю.
Гр засмеялся:
— Отвернитесь, я быстро.
…Стоило соскользнуть с долбленки, как тысячи ледяных уколов пронзили кожу. Приятно и страшновато. Мало кто понимает этот восторг. Вот как-то с Литом об этом чувстве говорили, очень сведущ в ледяных купаниях бывший углежог.
Гр выбрался обратно в лодку, Крапка подал припасенное полотенце. Тело пылало, даже майку-футболку одевать неохота.
Потом достали оставшуюся куропатку и открыли термос со свежим чаем. Жевали холодное, но все равно вкусное птичье мясо, смотрели на медлительно темнеющую реку и совсем уж черный дальний берег.
— Вообще это хорошая жизнь, — сказала Агатка, грызя крошечное крылышко. — Всё пропавшее и особо ценное своевременно отыскивается, пусть и с волнениями. Что пожевать тоже всегда имеем. Науки изучаются, и вообще нескучно. Еще бы наши родители вовремя давали о себе знать. Нет, я в опеке не нуждаюсь, мне тут всегда готовы руку помощи протянуть и «леща» выдать. Но хотелось бы спокойствия и уверенности, что все наши вернутся домой. У них ведь там тоже кто-то начудить может.
Иногда Агатка мыслила очень верно, не поспоришь.
— Будут хорошие новости, — неожиданно для себя сказал Гр. — Вот скоро и будут.
— Да что ты нас утешаешь? — вздохнула Ниночка. — Мы и так очень надеемся и верим.
— Не утешаю. Нырнул — мне в воде навы нашептали.
Посмотрели странно. Крапка даже вдвойне странно. Вот прям все подряд сыщики и исключительно дедуктивной тропой идут-шагают.
Глава 7
Урок седьмой. Месяц Огня Барана
Общий подсчет баранов и иная арифметика
В замковой конюшне было прохладно, но еще пахло свежим сеном, жухнущими лугами и роскошной осенней свободой. Вот нанесенный за порог снег уже не таял, хотя зима по-настоящему еще не пришла в гости.
…— Невыносимо! — ныла Агатка, опасно балансируя на табурете. — Он слишком большой! Слишком! И «слишком», это обозначает исключительно размеры, а не мою лень. У меня ручки не достают. И ножки. И щетка неудобная. Я уже намекала, что детям нужно начинать с пони? Почему везде есть пони, а у нас нет?
Огромный Чедр косился на зануду с насмешкой. Конь действительно был крупен, сугубо черен мастью и звероват. Мама вообще любила здоровенных вороных коней, говорила «в молодости выручали». Нельзя сказать, что Чедр был не таким уж гигантом, но из верховых лошадей, пожалуй, самый крупный в Долине. Скучновато ему. Так что слабосильная «чистка» ручонками нахальной, но низкорослой сыщицы, скорее, развлечение, чем надлежащая процедура по уходу.
— Пони! — прошелестел Уарлик, уже заканчивающий с серым жеребцом. — Но что с ним? Делать?
— Как что⁈ — возмутилась Агатка. — Незаменим для детских тренировок! На него можно учиться вскакивать. И соскакивать! Без шаткой табуретки. Колченогие предметы мебели унижают мое достоинство леди и значительно ухудшают качество чистки лошади.
— Хорошо что не наоборот, — сказал Крапка, не очень умело, но старательно занимавшийся Флеркой — дивно красивой лошадкой, принадлежащей второй Леди Медвежьей. — А табуретку давай поправим, неустойчивость действительно мешает.
— Да нормально она стоит, я проверял, — Гр осторожно расчесывал реденькую челку Белесой.
— Вот! Даже поговорить не дают, — забурчала Агатка. — Это сейчас табурет ровно стоит.
