Мстислав Дерзкий. Часть 6 - Тимур Машуков
— Наконец-то собрались, — произнес я, и мой голос, обычный, без раскатов грома и эха вечности, резанул торжественную тишину. — А то я уж подумал, вы в гости к Моране на пироги ушли. Опаздываете, между прочим. Вашу Сотню я уже разобрал на сувениры.
Молнии в глазах Перуна вспыхнули ярче.
— Дерзкий червь! — его голос прорвал реальность, и своды храма содрогнулись. — Ты осквернил священную землю, пролил кровь наших избранников! Ты — язва на теле этого мира!
— И потому, — вступил Сварог, его слова были тяжелы, как молот, падающий на наковальню, — ты немедленно уберешься из этой реальности. Исчезнешь. И никогда больше не посмеешь переступить ее порог.
— Иначе кара наша будет страшна, — прошипел Велес, и от его слов в воздухе зацвел иней. — Мы изгоним твой дух в самые дальние пределы Нави, где нет ни света, ни времени, ни покоя. Ты будешь вечно тлеть в забвении.
— Нить твоей судьбы будет перерезана, — без эмоций добавила Макошь, и ее пальцы дотронулись до нити на веретене, что на миг почернела и истончилась.
Они изрекали это с такой непоколебимой уверенностью, с таким величием, что, будь на моем месте кто-то другой, его разум обратился бы в пыль от одного только осознания, кто с ним говорит. Но я смотрел на них, и во мне не было ни страха, ни благоговения. Лишь скука и легкое раздражение.
— Ой, все, — сказал я, разводя руками. — Напугали. Аж дрожу. Вы бы еще хором заплакали, может, мне бы стало стыдно. Ваши угрозы для меня — что лай цепного пса за забором. На словах-то цари могучие, а на деле ло*и е**учие. Нет у вас надо мной власти, как ни старайтесь. Надоели вы мне. Слушайте сюда, раз уж собрались.
Я сделал шаг вперед, и сияние, исходящее от богов, отпрянуло от меня, словно живое.
— Мне нужен проход в Навь. Не ваш жалкий, суррогатный портальчик, через который вы мертвяков на пушечное мясо гоняете. Светлые защищаются мертвяками — какой позор! Мне нужен прямой, стабильный проход. Я собираюсь туда зайти, дойти до самого сердца, найти Кощея и вашу местную Морану, и разобраться с этой хренотенью раз и навсегда. Чтобы ваши дурацкие разрывы прекратились. Вы мне его откроете. Сейчас же.
Наступила тишина, еще более гнетущая, чем перед этим. Даже жрецы перестали рыдать, вжавшись в пол. Боги смотрели на меня. Сначала с непониманием. Потом в их взглядах, составленных из света, тени и огня, заплясали искры… смеха.
Это начал Перун. Громовой, раскатистый хохот, от которого задрожали витражи.
— В Навь? — проревел он. — Ты, жалкий, смертный муравей, возомнивший себя равным богам, хочешь пройти в царство мертвых? Ты сгоришь в миг, едва пелена мира истончится! Твоя душа будет выдернута и растерзана в клочья!
— Это будет забавное зрелище, — ухмыльнулся Велес, и его бездонные глаза сверкнули зловещим любопытством. — Мы не часто видим такое чистое, незамутненное безумие.
— Мы исполним твою просьбу, червь, — провозгласил Сварог. — Не из страха, но из презрения. Чтобы ты узнал, насколько ничтожен перед лицом истинных сил мироздания!
Макошь молча взмахнула рукой. Нить на ее веретене дернулась, и пространство в центре храма, перед алтарем, задрожало. Воздух затянулся, как струпьями на ране, почернел, и из этой черноты повалил леденящий душу ветер, пахнущий тлением, остывшими звездами и вечным покоем. Золотое сияние храма померкло, отступив перед безразличной тьмой образовавшегося портала. Он был нестабилен, пульсировал, и с его краев стекали капли чего-то, похожего на жидкую тень.
— Ступай, безумец, — проронила Макошь. — И обрети покой, что ты так жаждешь.
Я посмотрел на этот портал. На дыру в реальности, что, по их мнению, должна была стать моей могилой. И усмехнулся. Широко и искренне. Потом приблизился к нему.
— Спасибо за гостеприимство, — бросил я через плечо.
И шагнул внутрь.
Тьма обняла меня. Тем самым холодом, что выжигает душу, той самой силой, что пожирает жизнь. Энергией, что мгновенно должна была превратить любое живое существо в пыль. Она обрушилась на меня… И отскочила. Обтекла, как вода по маслу. Я чувствовал ее прикосновение, знакомое и почти… родное. Я стоял в эпицентре портала, в самом сердце бури, ведущей в небытие, и дышал этим воздухом, полным смерти, как будто вышел на прогулку в знакомый парк.
Я обернулся, чтобы посмотреть на них в последний раз. Их сияющие лики, еще секунду назад искаженные презрительным ожиданием моего конца, теперь были… пусты. На них не было ни ярости, ни смеха. Лишь полное, абсолютное, всепоглощающее недоумение. Они смотрели на меня, стоящего в Нави, как на невозможность, на ошибку в матрице мироздания. Их проекции дрожали, сияние меркло.
Я помахал им ручкой, а после показал средний палец.
— Ну, вы тут варитесь в своем самодовольном соку, дебилы, — сказал я совершенно спокойно. — А я пошел дело делать.
И повернулся, чтобы уйти вглубь царства мертвых. Пора было заканчивать с Кощеем и Мораной. Пора было заканчивать с этим цирком.
Глава 7
Глава 7
Переход через портал нельзя было сравнить с шагом через дверной проем. Скорее, с падением. Падением в ледяную, лишенную кислорода пустоту, где единственным звуком был вой ветра, которого не существовало, а единственным ощущением — всепоглощающий холод, высасывающий не просто тепло, а саму жизнь, память о ней. Обычная Навь, та, к которой я привык за свои бесчисленные визиты, была как суровая, но знакомая тюрьма. Здесь же правила бал бешеная, неукротимая анархия.
Я приземлился не на землю, а на что-то упругое и влажное, похожее на гигантское легкое какого-то доисторического чудовища. Воздух, если это можно было так назвать, был густым и тягучим, пахнущим прокисшим молоком, разложившейся плотью и озоном после вспышки безумия. Небо — вернее, то, что здесь выполняло его роль — было сплошным багровым сиянием, без солнца, без звезд, лишь пульсирующая, как открытая рана, пелена.
И сразу же на меня набросились сгустки отчаяния, клубки кошмаров, вырвавшиеся на свободу. Бестелесные духи визжали мне в уши проклятиями на мертвых языках, пытаясь вселить в разум семена безумия. Тени, принимавшие облик тех, кого я когда-то знал — и хоронил — тянулись ко мне сквозь липкий воздух, шепча обещания покоя и требующие
