В долине всё спокойно - Юрий Павлович Валин
— У мамы просчеты тоже бывают, как без них, — сказал честный Колян. — Но она их чует и немедля вылавливает. А с лодками мы и сами просчитались — вон плывет уже.
— Твоя правда, — удивился староста. — Уже по ручью поднимаются. Видать, поднавалились, премию жаждут. Это кто ж такой быстрый?
— Ох, а это вообще не наша лодка! — разглядел зоркий Рыжий-Полусредний.
— Живо к господину Энгусу! — скомандовал староста.
Забывшие об усталости мальчишки подскочили с травы, но тут Гр и Рыжие опознали сигналящую с носа лодки фигуру.
— Ух ты! Гости! — закричал Рыжий-Центральный.
— Наконец-то! — пробормотал Гр.
Лодка — приличных размеров, вместительная, — ткнулась носом в берег. Трое гребцов были незнакомы, четвертого — молодого гонца, раза три уже бывавшего в «Двух лапах» — Гр знал. Королевский почтовик, солидная ответственная должность, нынче «Почта Короны» в почете, поскольку самая новая гильдия, только формируется, обещает отличный должностной рост и вообще славится и рекламируется по всему королевству. Значит, послание от Его Величества, и, почти наверняка, от Её Величества, плюс всякие коммерческие отчеты для дяди Ква, ну и прочее. Очень немаловажные дела, но сейчас не первоочередные.
Поскольку в лодке стояла тетя Мариэтта. Вот уж кто точно должен знать про Океан и все мировые неприятности. Собственно, не так она сама должна знать, как ее муж, поскольку он занимает малоизвестную, в отличие от славных королевских почтовиков, но важнейшую должность Консула. Это такой дипломат, поддерживающий и помогающий отношениям между всеми мирами. Понятно, что между так уж буквально всеми-всеми мирами отношения наладить нельзя, но нужно же как-то стараться. Вот дядя Андрей и старается, «в меру сил и удачи», как говорит мама. Вот то, что он сам давно в Долину не Запрыгивал — тоже о многом говорит. Но раз Мариэтта улыбается, значит, ничего особо страшного не случилось.
— Это мы к вам — незваные, наглые, но полезные, — поскольку с почтой и новостями! — провозгласила Мариэтта. — Извиняюсь за внезапное вторжение, но раз уж случай выпал, решились навестить.
— Всегда рады видеть, вас, леди, и всех смелых почтовиков, — заверил успевший подойти к берегу Энгус и подал руку гостье.
Вообще Мариэтта была молода, спортивна, да и длинных платьев никогда не носила. Но манеры и учтивость — они к такому случаю положены, да и подают положительный пример всем малолетним зрителям.
Гостья оперлась о благородную ладонь и спрыгнула на истоптанную осоку. Одета Мариэтта была со свойственной ей шикарной небрежностью: шнурованные берцы-полусапожки сияли разноцветными шнурками: на левом красные, на правом белые. Лихая прическа, многочисленные браслеты, немыслимой расцветки косынка на шее, брюки с огромными набедренными карманами — всё подчеркивало независимый и крайне образованный статус гостьи. Вот легкая куртка не выглядела особо броской, поскольку была призвана прикрыть пояс и верхнюю часть бедер молодой дамы, где, без всякого сомнения, таилось оружие. И уж точно не клинок банального стилета там скрывался.
Мальчишки многозначительно переглянулись, деревенские принялись пихать друг друга локтями.
— Э, тинэйджеры, вы на меня пялитесь, словно из лодки леди без порток свалилась. Хорош уже зрачками жечь, тут не я интересная, а новости, — по-свойски обратилась к юному поколению гостья. — Если вкратце: в мире случился шторм — просто абзацного размера и многобалльного уровня, влились в него и иные небывалые погодные катаклизмы, в смысле природные явления. Сейчас во многих землях и водах никто никуда не может добраться — вот, разве что на лодочке по спокойной реке. Посему новости до нас доходят лишь окружными путями и без всяких подробностей. На сей момент известно: обе леди Медвежьей, несравненная леди Блоод, мамка с папкой уважаемого семейства Рудна, все наши друзья и родичи — живы и здоровы. Всё остальное — в тумане штормовой неопределенности. Погоды там просто жуткие: сейчас буквально все тропы, дороги, фарватеры и протоки закрыты. У меня муж пытался пробиться — вернулся со сломанной ногой. Дома сидит, лечится.
— Здоровья ему! — пожелала примчавшаяся и слушавшая в три уха Агатка. — А отчего вы про близнецов и моего брата Жо ничего не сказали?
— Не сказала, потому что перечислить всех ваших бесчисленных родичей практически невозможно, да и источник, донесший информацию, их поименно не упоминал. Сказано было обще: «вроде все живы». Может и иначе было сказано, но до нас дошло вот в таком лаконичном виде.
— Поняла-поняла, я же не совсем дурочка, — заверила Агатка.
— Это с первого взгляда очевидно. И выросла-то как. Уже губы красишь?
— Не, продукт дега… дехустирую, — Агатка облизала черничные губы. — У нас тут урожай.
— Да, размах внушает, — Мариэтта взглянула на лорда-управляющего: — Собственно основные новости я выложила, пересказ догадок и версий можно и отложить. У вас же время поджимает? До темноты не так много времени осталось. Мы на реке ваши перегруженные лодки встретили — спешат, пыхтят, весла гнут, подсказали куда сворачивать, и умчались разгружаться. Сейчас вас болтовней отвлекать не к месту. Пустите нас с сыном погостить на пару дней? Неспешно все обсудим. Ну и королевскую почту примете как положено.
— Разумеется. И почту примем, и на отдых устроим — все будет, сочтем за честь, — заверил Энгус.
— Отлично! Агатка, веди, показывай, где там ваши ягодки…
Финальный вечерний рывок был тяжек, но славен. Уже в сумерках единой сводной цепью вышли на дальний склон распадка. Прям все в дело вступили, даже благородный королевский почтарь не погнушался, его долинные девицы в ягодную цепь разом затащили. Гр таскал корзины на пару с Крапкой — вообще-то звали сына тети Мариэтты и дяди Андрея иначе, но на прозвище он охотнее откликался. Собственно, с ним знакомы были и раньше: Гр дважды бывал в приречной «миссии» у дипломатов — с мамой в гости заглядывали.
… — Ух, у вас тут прямо натуральное сражение, — пыхтел Крапка. — Я как-то думал — ягоды собирать это дело спокойное, нудное, медитативное.
— Да мы раньше тоже так думали, — признался Гр. — Тут дело в плановом подходе…
Уже пылали факелы и костры, почти ощупью садились в лодки изнеможенные, но довольные собой и славной добычей бойцы ягодного фронта. Еще оставались
