Гнилые Мхи - Елена Ликина
— Наконец-то, — Марина запила таблетку водой и заметно расслабившись, прикрыла глаза.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина.
Натэла курила уже четвертую сигарету, следила за колечками дыма, неспешно взмывающими к потолку.
Игнатьич тенью замер за креслом хозяйки, ожидая дальнейших распоряжений.
— Так что с Мхами? Едем или как? — не в характере Люськи было отступать. — Девочки, я серьёзно спрашиваю.
— Как-нибудь само рассосётся. — вяло отмахнулась Марина.
— Люсёк, давай по кофейку, — предложила Натэла. Погладив сестру по голове, шепнула ей. — Отдыхай. Мы будем в кафе.
И увела упирающуюся Люську из комнаты.
В зале было малолюдно.
Официантки прихорашивали столики, расставляли осенние хризантемы в вазочках, симпатичные букетики из засушенных трав и ягод в бокалах. Вдоль стены на импровизированном подиуме успели разместиться разнокалиберные тыквы, колосья, перевязанные лентами и даже огромное деревянное колесо от телеги.
Натэла подозвала одну из девушек, попросила кофе и тарелку с пирожными.
— Положите побольше! Нам нужна пища для ума, верно, Люсёк? Тебе какие хочется?
— Эх, умеешь ты соблазнить! — у Люськи загорелись глаза. — Мне, пожалуйста, картошку. Две, две картошки. И медовик! И безе без кремовой прослойки… Стройнеть станем в другой жизни! — тоненькая как тростинка Люська лукаво подмигнула приятельнице. Посмотрев вслед официантке, тихо пожаловалась. — Всё никак к ним не привыкну. Ну что за внешность! Прямо глянешь — вроде красавица, а на самом то деле…
— Люся, ты права насчёт Мхов. Нужно что-то решать. — Натэла опять потянулась за сигареткой, но Люська её удержала.
— Куда? Я всё помню, Нати! Сегодняшнюю норму ты уже исчерпала.
— И то верно. — выдернув из вазочки сухой стебелёк синеголовника, Натэла задумчиво провела им по столу. — Эта Варвара тоже не проста, за приворотом поехала. Верит в подобные штучки.
— Хоть бы и так. А помочь ей мы просто обязаны. И Лидии Васильевне тоже!
— Ещё и она на нашу голову, — хмыкнула Натэла. — Откуда только взялась там?
— Осень. Лес. Грибы. — продекламировала Люська. — Помнишь, сколько она насобирала в «Перунице»?
— Ещё бы не помнить. Полными корзинами таскала. Ты хорошо рассмотрела? Это точно она?
— Она, она, — засмеялась Люська. — Такая же невозмутимая и энергичная. На голове сноп, в голове одни грибы. Что за карма у старушонки!
— Кто-то ей подлянку устроил, направил в разлом. Интересно, зачем?
— А Варвара как туда перешла? Мхи же на этой стороне. Из-за невозврата?
— Вряд ли из-за него. Невозврат бы её во Мхах удержал, но на изнанку не перевёл. Она сама туда влезла. Нашла приключений на пятую точку.
— Я хочу с ребятами списаться. Чтобы помогли. Жаль, Тина уехала. Да и Инна с Матюшей не смогут. А Монах согласится. Думаю, что и Ася не откажет. Она любит драйв.
— Так и не ладится у них?
Люська вздохнула.
— Дружат и только. И, главное, оба довольны. Делятся меж собой амурными провалами, представляешь? Обсуждают на полном серьёзе, ещё и советы дают.
— Значит, не судьба. Зато Инна с Матвеем составили пару. Твоя внутренняя сваха должна быть довольна.
— Я их не сватала. Да и не такую половинку хотела для Матвея.
— Они уже год вместе? Для него это рекорд!
— Хоть бы у них и дальше всё ладилось. Счастливы, и хорошо.
Люська немного помолчала и предложила, с надеждой взглянув на подругу:
— А может сами махнём, Нати? Разомнёмся, адреналином себя побалуем. Проедемся в старинном экипаже. Игнатьича на козлы — кучером…
— Ну, понеслась!.. — Натэла закатила глаза. — А про Марину ты подумала? Одну её оставим? Сейчас? Люсь, ты в уме⁈ Чем ближе мабон, тем ей труднее сдерживать свою темноту. Боюсь представить, что она наворотит без нас.
— Да она даже не пытается сдержаться! Невозврат наслала и не раскаялась ни разу! Ты не такая. Этот… как его… перекат… переход от лета к зиме тебя совсем не задевает.
— Марина просто сильнее. Истинная кудиани. Таким всегда сложно в это время.
— А я бы смоталась во Мхи, — снова повторила Люська. — Размяла старые косточки.
— Лучше созвонись с ребятишками, старуха. — поддразнила её Натэла. — Нечисть почитает праздник перелома. Земля погружается в мир снов и теней. В деревне явно готовятся к равноденствию. Думаю, им нужна жертва. И Варвара отлично подходит на эту роль.
Часть 6
Ночь просидели затаившись. За стенами домишки было тихо. Никто больше не потревожил собравшихся в нем людей, не попытался проникнуть внутрь.
Варвара дремала. Лидия Васильевна и Бородач переговаривались негромко. Точнее говорила лишь энергичная старушонка. Мужик в ответ обречённо кивал да время от времени издавал неопределенное мычание.
Выслушав подробнейшую биографию Лидии Васильевны да узнав подробности про её увлечения, он не выдержал и взмолился:
— Давайте немного помолчим. Мне нужно подумать.
— Это о чём? — насторожилась Лидия Васильевна. — Сбежать хочешь? Бросить нас?
— Хочу, не хочу — какая разница. С рассветом всё равно уйду, тару с мёдом подобрать надо.
— Тару с мёдом? — Лидия Васильевна округлила глаза. — Откуда она здесь взялась?
— У меня была. Пришлось оставить, когда от болотной бежал. Она тяжёлая, сильно мешала. Теперь вот подобрать нужно, жаль такой мёд потерять.
— А потеряешь, и не страшно. Мёда везде полно, на рынке купишь.
— Бортево́й не купить. Это редкость.
— Что за мёд такой? — не поняла старушенция. — Борщевой, говоришь?
— Бортево́й. — поправил Бородач. — Мёд от дикого роя.
— И где ты его собираешь? У вас же болота кругом.
— В лесу. У меня там дерево… дедово ещё. Он известным бортником был. Дикий мёд особенный. Целебный. Дед этим мёдом разные болезни лечил, к нему отовсюду приезжали.
— Через границу проходили? — Лидия Васильевна оживилась.
— Зачем через грань. Дед из Мхов был. Как и я.
— Ничего не понимаю. А как же граница? Она для кого?
— Да нет никакой границы. Для местных — точно нет. Просто Мхи особое место. Здесь и люди, и не́люди уживаются. Только увидеть их дано не каждому.
— Совсем запутал своим объяснением! Эх… сейчас бы чайку! Да медком угоститься… хотя бы твоим, борщевым.
— Бортевым. Вот заберу, тогда и попробуете.
— Что ты с ним делаешь? Продаёшь?
— Продаю.
— На базарчике или сдаешь в магазин? — не унималась Лидия Васильевна.
Но бородач не успел ей ответить — помешал Варварин вскрик.
Вскинувшись ото сна, она забормотала, замахала руками:
— Курица! Курицу уберите… Прочь, прочь! Отпустите меня!.. Не пойду-у-у!
Следом за ней в комнатушке внезапно и громко заверещало:
— Сгинь! Сгинь! Пропади! Пропади-и-и!
Голоса звучали отовсюду, перемежались писклявыми взвизгами и сипловатым гундежом.
Заволновался воздух, что-то с размаху ударилось о ведро, затопотали чьи-то шаги, и Лидия Васильевна дико взвыла, пытаясь выдрать из высокого начёса какого-то шустрого невидимку.
— Моя причёска! Моя причёска! — запричитала она, тщетно
