рыцарей в Бермоне, и он с горечью осознавал, насколько был не готов к этой суровой реальности. С обречённым вздохом он опустил ноги на ледяной камень пола и дёрнулся всем телом, мгновенно пробудившись окончательно. Торопливо натянул на себя тренировочную одежду, с наслаждением кутаясь в тёплую, спасительную куртку. Его друг, Джастин, сладко спал, раскинувшись на животе и крепко обняв подушку. Его губы беззвучно шевелились, а на лице застыла довольная, беззаботная улыбка. Вейт невольно улыбнулся в ответ, глядя на него, потом тихо, на цыпочках, взял со стойки свой меч и так же бесшумно скользнул к выходу, навстречу начинающемуся дню.
Крепость ещё спала, погружённая в предрассветную дремоту. В длинных, пустынных каменных коридорах стояла густая, почти осязаемая тишина, которую нарушало лишь одинокое эхо его собственных шагов. На мгновение могло показаться, что жизнь здесь замерла в безмятежном покое, но он уже успел наслушаться разговоров о последствиях жизни около грани. Он ловил обрывки фраз, перешёптывания в тени арок, чувствовал то невидимое напряжение, что висело в воздухе, словно запах перед грозой. Грань истончалась. Ощущение чьего-то незримого, тяжёлого присутствия, постоянного наблюдения не покидало крепость, просачиваясь сквозь самые толстые стены. Жители не говорили об этом вслух, но их короткие взгляды, обрывистые фразы, многозначительное молчание — всё указывало на одно. Каждый в глубине души ждал коронацию, которая должна была пройти совсем скоро. Приготовления к древнему ритуалу, способному уплотнить истерзанную грань и дать всем передышку, были почти завершены.
В первые дни после прибытия Вейт не мог спать, его мучила тревога и давящее чувство чуждости этого места. Он часто выбирался на самые высокие вершины крепостных стен и бродил по ним в одиночестве, всматриваясь в бескрайнюю ледяную пустошь, раскинувшуюся внизу. Ночь там была абсолютно безмолвна, а холодный ветер пронизывал до самых костей. Иногда ему, замёрзшему и уставшему, казалось, что на самом горизонте, в разрыве между тёмным небом и землёй, небо окрашивается в тревожный, ядовито-алый цвет. Он никому не говорил об этих видениях, но однажды Джастин, будто прочитав его мысли, небрежно обронил: «Это из-за грани. Она стала слишком тонка. Сквозь неё просачивается отблеск Нижнего мира». Юноша тогда подавил дрожь, пробежавшую по спине. Он не был уверен, что действительно хотел знать, что скрывается по ту сторону этого кровавого зарева.
Вейт вышел в просторный, высокий холл, ведущий к главному тренировочному плацу, и внезапно замер, затаив дыхание. Перед массивной статуей, высеченной из цельного куска чёрного обсидиана, стояла девушка. Её ровные, гладкие белоснежные волосы струились по спине почти до пояса, мягко переливаясь в бледном свете утренних лучей. Чёрные кожаные штаны плотно облегали стройные, тренированные ноги, а свободная рубашка из тонкого полотна, щедро вышитая замысловатыми узорами серебряными нитями, лишь подчёркивала гибкий, стройный стан. Её взгляд был прикован к статуе свирепого зверя, высеченного с пугающей, почти живой точностью. Она не
