выпад. Асур навис над ним, замахиваясь для последнего удара. Талли вскрикнула, уже бросаясь вперёд, готовая принять удар на себя, даже ценой собственной жизни. Но прежде, чем она успела сделать и шаг, перед ней мелькнула тень. Чья-то сильная рука в чёрной рубашке схватила налету запястье Бернара. Раздался глухой хруст мышц, когда кисть была резко вывернута, останавливая удар в доли секунды. Бернар зарычал, переведя взгляд на тёмно-синие глаза наставника. Сэр Лестар был спокоен, слишком спокоен. Его лицо оставалось бесстрастным, лишь в глазах пылал огонь.
— Бернар, — твёрдо произнёс он. — Приди в себя!
Но юноша не желал слышать. Ослеплённый остатками хаоса, он бросился на него. Мгновенный рывок, и Лестар вновь схватил его руку, с силой вывернув. Раздался глухой треск, звук сломанной кости пронзил морозную тишину. Бернар, взвыв от боли, рухнул на колени, тяжело опираясь на здоровую руку. Наставник отпустил его, рука ученика безвольно повисла. Он прижал её к груди, дыхание стало хриплым, прерывистым. Алый свет в его глазах начал меркнуть. Медленно хаос отступал, будто под напором невидимой силы. Тело его сотрясала дрожь, словно в лихорадке. Когти исчезли, а глаза вновь стали пустыми и усталыми, отражая лишь боль и опустошение.
— Боль всегда возвращает контроль, — произнёс Лестар. Взгляд скользнул мимо Бернара и упал на дочь.
Талли стояла в нескольких шагах, сжимая в побелевших пальцах своё окровавленное запястье. Алая струйка сползала по её ладони, падала на ослепительно белый снег и растекалась в причудливые, похожие на ягоды, пятна. Лицо было бледным, губы плотно сжаты, широко распахнутые глаза отражали бурю — в них смешались ужас и жалость. Она сделала неуверенный шаг вперёд, боясь не столько друга, сколько той чудовищной перемены, что с ним произошла. Рука дрогнула и потянулась к нему.
— Бернар…
Он резко вскинул на неё взгляд, и в его глазах, казалось, погас последний лучик света. Отшатнулся, отстраняясь от протянутой ладони.
— Не трогай меня, — выдохнул он, и в этом шёпоте слышалось отчаяние.
Бернар поднялся, стиснув зубы от боли в сломанной руке, которую инстинктивно прижимал к груди. На мгновение замер, обводя взглядом застывшие фигуры, и в его глазах отразилось всё сразу: дикая боль, беспомощная ярость, гложущая вина и горькое осознание случившегося.
— Тебе нужно показаться Равии, — вновь прозвучал голос Лестара, на этот раз твёрже.
Но юноша уже отворачивался. Губы дрогнули, пытаясь сформировать ответ, но так и остались сжатыми. Он молча повернулся и зашагал прочь. Проходя мимо Талли, задел её плечом, и она пошатнулась, едва удержав равновесие на подтаявшем снегу.
— Б… Бернар… — сорвалось с её губ, больше похожее на стон.
Но он уже не слышал или не хотел слышать. Силуэт медленно растворялся в густой пелене падающего снега, становился призрачным и неясным, пока совсем не исчез в зимней дымке.
— Спасибо… что помогли нам, — выдохнул Брайан, всё ещё не в силах поверить, что только что произошло.
Он смотрел на высокого мужчину, чья тень, отброшенная заходящим солнцем, казалась больше и внушительнее его самого. Юноша сразу узнал его — отец Талли. Но что он делал здесь, в этом глухом переулке? По спине пробежали мурашки. Он сглотнул,
