принадлежал живому человеку.
— Ты не заберёшь её у меня. Никогда. — Он выдохнул с дрожью. — Я разберусь со всеми. Со всеми, кто был причастен к её смерти… — Взгляд метался, разрываясь между Талли и призраками, жившими лишь в его голове.
— Слушай… — голос Брайана прозвучал низко и грозно. — Отпусти её. Это последнее предупреждение. — Плечи напряглись, колени слегка согнулись.
Юноша оскалился, и на миг в его лице проступила тень чего-то чужого. Рука сжала запястье Талли до боли. Девушка вскрикнула.
— Видишь?! — выкрикнул Бернар, дрожа. — Он уже хочет забрать тебя! Он такой же, как они! Все они! — Он наклонился к ней, глаза налились кровью. — Я не отдам тебя, Астра. Ни за что! Ты не покинешь меня!
— Она не Астра! — рявкнул Брайан, и голос наполнился яростью. — Ты бредишь!
Талли вновь всхлипнула, но уже не пыталась вырваться. По запястью стекала алая струйка, капли падали на белый снег, оставляя яркие отметины. Бернар стоял на грани полного обращения — из-под ногтей вытянулись неестественно длинные когти, впившиеся в кожу девушки. Его руки уже не были человеческими: они исказились, покрылись тёмными прожилками, извивавшимися под кожей, словно живые змеи.
По её бледной щеке скатилась слеза, которую она не успела смахнуть. Брайан увидел её и эти алые следы на её коже и глухо зарычал. Это был рык зверя, мужчины, исчерпавшего все пределы терпения. Зрачки сузились. Он бросился вперёд, и плечо с силой врезалось в Бернара. Тот отлетел, наконец разжав хватку. Девушка тут же отступила, прижимая окровавленное запястье к груди, дрожащими пальцами вытирая слёзы, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся схватки. Снег взвился облаком, когда оба мужчины рухнули на землю. Брайан оказался сверху. Он обрушил кулак в лицо Бернара. Раз, другой. Тот едва успевал прикрываться, но сумел оттолкнуть противника и взвился на ноги с нечеловеческой ловкостью.
— Я не позволю тебе забрать её! — прошипел юноша, и голос сорвался на животный рык.
Он менялся на глазах. На коже проступали чёрные символы, медленно оплетающие тело. Ветер усилился, словно сама стихия откликалась на хаос, вырывавшийся из него. Глаза, и без того пылавшие, вспыхнули багровым светом. Он перестал быть человеком, превратившись в нечто хищное и чужое.
— Бернар, нет! — закричала Талли. — Остановись!
Но он уже не слышал. Разум растворился, осталась лишь слепая ярость. Он прыгнул, и Брайан едва успел уклониться, как снег взорвался от удара когтей. Всё завертелось в кровавом вихре. Удары, блоки, стремительные выпады, шаги по кругу, вычерчивающие на снегу причудливые узоры. Грудь Бернара сотрясал звериный рёв, движения становились всё яростнее, резче, беспорядочнее, как у зверя, окончательно сорвавшегося с цепи. Кулак ударил в челюсть. Брайан пошатнулся, но удержался на ногах и ответил. Удар в висок. Удар в живот. Снег под ними превращался в кровавую кашу, багровел от брызг и ярости двух мужчин, каждый из которых защищал то, что считал своим.
Бернар будто обезумел окончательно. Он бросался как дикое животное, когтями рвал воздух, пытаясь дотянуться до кожи противника. Несколько раз ему это удавалось — на щеке Брайана появилась царапина, на плече зияла рваная рана, но он держался, встречая каждый
