детстве, пела колыбельные по ночам. Внезапно исчезли расстояние, титулы, страх. Осталась только дочь и мать. Девушка сорвалась с места, как ребёнок, уставший от долгого пути, и обняла её. Пальцы впились в тонкую рубаху, слёзы оставляли мокрые следы на вороте. Хрупкие плечи принцессы сотрясались от беззвучных рыданий.
— Я разрешаю тебе плакать… лишь сейчас, — прошептала Сицилия, гладя её по голове. — А потом… мы снова станем сильными. Ты слышишь? Мы вновь станем сильными.
Мелисса кивала, прижимаясь крепче, словно в этих словах можно было спрятаться от ужаса будущего.
Тишина между ними была почти священной. Лишь редкие всхлипы да лёгкое постукивание капель дождя по камню снаружи нарушали её, будто природа тоже оплакивала непростой выбор. Королева прижала дочь крепче, как будто в последний раз, и закрыла глаза. Её сухая, но всё ещё сильная рука гладила белые волосы, стараясь разгладить не только пряди, но и шрамы, навсегда оставшиеся на душе.
Стук.
Негромкий, но в этой тишине он прозвучал как раскат грома. Дважды. Затем дверь чуть приоткрылась, и в проёме появился Лестар.
— Прошу прощения, Ваше Величество, — сказал он, понизив голос, заметив объятие. — Равия уже прибыла. Ждёт вас в южной галерее. Мы… немного задержались.
Сицилия, всё ещё держа Мелиссу, медленно выдохнула, будто с этим дыханием уходила часть её самой, и отстранилась.
— Хорошо, — спокойно произнесла она, и только лёгкая дрожь в пальцах выдавала накопившуюся усталость.
Мелисса подняла голову. Глаза покраснели, но в них уже не было прежней пустоты, только тяжёлое, зрелое молчание. Она не пыталась удержать мать, лишь склонила голову в знак понимания. Королева наклонилась, ещё раз коснулась губами её лба.
— Мы не закончили, — тихо сказала она, и в голосе не было угрозы, только обещание. — Завтра утром, у алтаря. И ты обещала быть сильной.
Сицилия склонила голову набок, уголки губ дрогнули в почти невидимой, уставшей улыбке. Затем медленно кивнула Лестару. Мужчина бесшумно вошёл, аккуратно взял коляску за ручки и с прежней осторожностью развернул её к двери. Колёса заскрипели по каменному полу, напоминая о каждом шаге времени, что неумолимо уходит. Королева не оглянулась, только гордо держала голову.
Когда дверь мягко закрылась, воздух словно опустел. Остались лишь тишина и лёгкая дрожь, бегущая по пальцам Мелиссы. Она стояла в одиночестве посреди комнаты, где только что рушился и заново строился её мир.
Глава 14
— Пойдём.
Талли схватила Брайана за ладонь, и его тёплые пальцы сразу же сомкнулись на её. Этот жар проникал под кожу, разливаясь по венам, и она уже не могла представить, как раньше жила без этого ощущения. Она вела его сквозь шумную улицу, мимо пёстрых лавочек с тканями, звонких голосов торговцев и беззаботного детского смеха, пока не остановилась у скромного прилавка с выцветшей табличкой, на которой весело покачивался нарисованный рожок мороженого. Отсюда пахло сахаром и парным молоком. Она украдкой бросала на него взгляды, скользя по резкому изгибу его скул, чуть обветренным губам, по тому особенному огню в глазах, который, казалось, пылал только для неё. Каждый раз, когда он смотрел на неё, её душа взлетала, будто расправлялись невидимые крылья. В животе закручивалась тугая,
