сладкая спираль — смесь желания, стеснения и тепла.
— Нам, пожалуйста, два мороженых. Один клубничный, другой… — она повернулась к нему.
— На твой вкус, — сказал он, и его улыбка заставила её сердце учащённо забиться.
— Тогда... цитрусовый, — проговорила она веснушчатой девушке, выглянувшей из-за стойки.
— Хорошо, с вас одна медная, — весело отозвалась продавщица.
Но прежде, чем девушка успела потянуться за кошельком, Брайан уже бросил монету на прилавок. Та звякнула, скатившись к краю. Талли взглянула на него с нежностью, которую даже не пыталась скрыть.
— Почему именно цитрусовый? — спросил он с лёгкой, доброй насмешкой.
Она слегка закусила губу, чувствуя, как по щекам разливается румянец.
— Не знаю… может, потому что ты им пахнешь?
Бровь юноши приподнялась, а в глазах вспыхнула знакомая искра.
— Тебе нравится? — в его голосе прозвучало что-то интимное, бархатное, от чего её сердце на мгновение замерло.
— Да, — прошептала она, глядя на него снизу вверх. — Ты напоминаешь мне о тепле.
Он искренне рассмеялся, с тем самым неповторимым светом в глазах, от которого на его щеках проступили ямочки. Девушке казалось, что этот смех мог бы исцелить даже самую глубокую трещину в её сердце. Брайан протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Его тёплые, шершавые пальцы на мгновение коснулись её щеки, и она сама, не осознавая, потянулась к этому прикосновению.
Продавщица вернулась, держа два рожка. Взбитые замороженные сливки были аккуратно выложены в хрустящие вафельные корзинки. Талли взяла оба, повернулась и с чуть дрожащей от волнения улыбкой протянула один ему.
— Держи, это твой.
Он не сводил с неё глаз, принимая угощение. Их пальцы снова соприкоснулись, и на миг всё вокруг будто исчезло, остались только они двое, солнечный день и этот зыбкий, сладкий момент, похожий на самый прекрасный сон.
— Спасибо, — тихо ответил он, и в этом простом слове звучало столько, что не выразить и сотней других.
И девушка поняла: она бы променяла тысячи рассветов на этот единственный миг, когда всё внутри пело — от его улыбки, от тающего мороженого, от щедрого солнца и просто от того, что он был рядом. Чтобы скрыть накатившее волнение, она резко откусила от своего рожка. Холод пронзил зубы, но едва на языке раскрылся сладкий, терпкий вкус клубники, как она непроизвольно издала сдавленный стон удовольствия.
— Это… — выдохнула она, приоткрыв губы, — это божественно.
Следующий укус она сделала медленно, почти чувственно, закрыв глаза. Розовый десерт оставил на её губах влажный блеск, словно след нежного поцелуя. Брайан не мог оторвать взгляд. Её губы казались ему самым восхитительным лакомством на всём рынке. Его кадык нервно дёрнулся, когда он заставил себя попробовать своё мороженое. Освежающий, насыщенный цитрусовый вкус вспыхнул на языке.
— Хм… — он удивлённо усмехнулся, — это и правда прекрасно. Такой бы в Бермоне — народ с ума посходил бы.
Он не ждал многого от уличного угощения, но мороженое оказалось неожиданно изысканным. Сам не заметил, как проглотил почти весь рожок, и лишь на последнем кусочке чуть не поперхнулся.
— Осторожно, — рассмеялась Талли.
Она смотрела на него не мигая, пристально, с новым, незнакомым выражением. Зрачки её расширились, дыхание участилось. Она забыла о своём мороженом, всё её внимание было поглощено им. Только им.
— Что? — Брайан заметил этот взгляд. — У меня что-то на лице?
Он потянулся к губам, чтобы стереть каплю, но девушка мягко перехватила его запястье.
— Стой, — прошептала она, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк.
На секунду оглянулась, проверяя, не видят ли их, затем стремительно поднялась
