Код Ордела - Александра Европейцева
Она подошла к двери в комнату дочери. Дверь была приоткрыта, и из щели лился мягкий, золотистый свет утренних ламп, имитирующих рассвет. Агес тихо толкнула её и замерла на пороге.
В центре комнаты, в большом плетёном кресле-качалке, сидел Савентин. На его мощных, покрытых старыми шрамами руках, покоилась Шанела и с умилением уплетала молоко из бутылки. Их дочь, крошечное существо семи недель от роду, была завёрнута в мягкое одеяло цвета пустынного песка. Её пухлые щёки были розовыми от сна, светлые, почти белые волосы, унаследованные от матери, торчали забавными пушистыми вихрями.
Савентин качал кресло едва заметным, размеренным движением, и его большой, грубый палец с невероятной осторожностью поглаживал крошечную, идеальную ладонь внучки. Он пел старую ордельскую колыбельную, ту самую, что, как он однажды признался, пел маленькому Нами.
Агес стояла, прислонившись к косяку, и наблюдала. В горле стоял тёплый, сладкий ком. Этот человек, вождь, стратег, железный правитель, в чьих руках была судьба целого города, сейчас был просто дедом. Он дождался, все же дождался не только их свадьбы, но и рождение внучки.
Лерамина подняла все свои связи в Гаваарде, и Савентин все же смог пройти лечение в регенерационной камере. Никто не давал гарантий, но был шанс, пусть и не большой, что болезнь сможет перейти в ремиссию. Официально, он все еще оставался вождем, хотя фактически уже почти как год за отца правил Нами.
Савентин почувствовал её взгляд и медленно поднял голову.
— Она только что завозилась, — тихо сказал он, не переставая качать кресло. — Я услышал и зашёл. Не могла же она ждать, пока вы оба окончательно проснётесь. У неё дела. Важные.
Его голос, обычно такой властный и резонирующий, сейчас звучал низко, почти шёпотом, чтобы не потревожить сон ребёнка.
Агес улыбнулась, подошла и присела на корточки рядом с креслом. Она протянула руку и провела пальцем по невероятно мягкой щеке дочери. Шанела сморщила носик, её губы чмокнули, и она возмущенно пискнула.
— Спасибо. — так же тихо сказала Агес.
Сейчас ей было немного стыдно за то, что она не хотела переезжать в дом родителей Нами. С Эдесой они больше напоминали собаку и рыбу. Одна лаяла, громко, вторая же молчала. Это продолжалось довольно долго. Агес не хотелось расстраивать ни мужа, ни свекра, поэтому про подколки и издевки Эдесы она старалась не говорить. Ровно до тех пор, пока мужчины их случайно не застали. Агес понятия не имела, что сказал Савентин жене, но с тех пор Эдеса делает вид, что Агес просто не существует.
Что ж. Ее это полностью устраивало.
— Я надеюсь, вы пока не собираетесь переезжать? — словно читая ее мысли спросил Савентин.
— Нет. Мы пока еще здесь поживем.
— Хорошо. — нах Илдарин улыбнулся. — Забирай свою буяниху.
Он с невероятной осторожностью начал передавать спящий свёрток в руки Агес, будто это была не ребёнок, а драгоценная, хрустальная конструкция.
— Пойду на кухню. Мне нужен крепкий чай и лепёшки с мёдом.
Агес приняла дочь, чувствуя, как то привычное, сладкое бремя мгновенно наполнило её теплом и спокойной, животной уверенностью. Шанела, оказавшись в знакомых объятиях, глубоко вздохнула и притихла, её личико разгладилось.
— Спасибо, отец, — сказала Агес, и это слово вышло у неё так же естественно, как дыхание.
Савентин кивнул, медленно поднимаясь из кресла. Он потянулся, и его кости тихо хрустнули.
— И ещё, — добавил он, уже своим обычным, слегка усталым, но твёрдым голосом, глядя куда-то поверх её головы в окно, где начинало розоветь небо над дюнами. — Совет сегодня в десять. Будут говорить о новых контрактах с Верберносом. Твоё присутствие, как совладелицы «АркТека», было бы полезным. Если, конечно, эта маленькая тиранша даст тебе передышку.
— Она даст, — улыбнулась Агес, прижимая дочь к себе. — Я попрошу Эдесу за ней присмотреть.
— Ты уверена, что это хорошая идея?
— Она любит внучку, хоть и не очень любит меня. Так что да, я думаю, это хорошая идея.
Савентин фыркнул, но в его глазах мелькнуло одобрение. Он вышел из комнаты, оставив её наедине с дочерью и с тихим утром, полным простых, совершенных смыслов.
Агес села в то же кресло, которое только что освободил её свёкор, смотря в фиолетовые глаза своей дочери и попутно обдумывая, как все изменилось.
Да, их свадьба полтора года назад удалась на славу! Веселье было таким, что отголоски его аукались по всему городу ещё целый месяц. Даже «Хранитель» в своём отчёте за тот период лаконично отметил «аномально высокий уровень шума в жилых секторах и повышенный расход рекреационных ресурсов». Апофеозом стал подвиг двух перебравших пилотов-ордельцев, которые, движимые братской любовью и избытком праздничного самогона, решили устроить ночные гонки на служебных глитерах. Итогом стал пролом в «Песчаной Вуали» с той стороны, где скалы уходили в глухой каньон. Повезло, что не на виду у торговых путей, а то бы огромный кусок города, будто мираж, виднелся в пустыне любому пролетающему мимо. Ремонт, впрочем, занял всего три дня, но легенда о «свадебном проломе» уже обросла невероятными подробностями. Нами потом лично гонял тех пилотов по пустыне на учебных треках до полного изнеможения.
Тали, как и предсказывала, доросла до звания старшего пилота. И теперь с чистой совестью и законным основанием гоняет новобранцев так, что у тех дым из ушей идёт. Уже три официальные жалобы поступило на неё в Совет. Жалуются, что мол, командир излишне строг, требует невозможного и называет «птахами», не способными отличить нос глитера от хвоста. Нами, прочитав эти жалобы, смеялся до слёз. Тали лишь фыркала: «Пусть поплачут. В небе слюнями не летают».
Киара, как неутомимая пустынная буря, по-прежнему хозяйничает на своих плантациях, только теперь с сыном — маленьким, шустрым Эриком, который, кажется, унаследовал материнскую энергию в двойном размере. Её муж периодически пытается удержать жену от слишком рискованных экспериментов с гибридизацией, но Киара... Она такая, что где сядешь, там и слезешь. Переодически она с подкидывала Эрика Агес и Нами, заявляя: «Вам тренировка!», и тогда в их модуле начинался хаос, по сравнению с которым спасение города от затопления казалось Агес тихой медитацией. Глядя на эту кутерьму, она как-то задумчиво сказала Нами: «Может, чуть позже… мы провернём похожий трюк? Только добавим к Шанеле ещё и Облачко с Зори. Пусть будет полноценный питомник». Нами на это лишь только хмыкнул, но в его глазах загорелся огонек.
Лерамина… Лерамина снова выходит замуж. Отчим Агес — тихий, учёный-архивист с Гаваарда, мало напоминающий
