Код Ордела - Александра Европейцева
— Агес! — Его голос, прорвавшийся сквозь фильтр шлема, был полон такого облегчения и такой немой ярости, что её сердце сжалось.
Она хотела ответить, но в этот момент Малк, забыв о Зори, с диким воплем поднял пистолет, целясь в Нами.
Выстрела не последовало.
Огненно-рыжая молния снова метнулась вперёд. На этот раз цель была выше. Зори в прыжке вцепилась Малку в руку с оружием. Костяной хруст смешался с его воплем. Пистолет упал на песок. Лиса, не отпуская, потянула, валя его на землю, её мощное тело пригнуло наёмника, её рычание обещало разорвать горло.
— Взять его живым! — крикнул Нами, но это была команда уже подбегавшим с флангов бойцам его группы. — Обоих живыми!
Агес, наконец, поднялась на колени. Вокруг уже сновали тёмные фигуры. Кел и Амиг обезвреживали истекающего кровью Малка, оттаскивая от него Зори, которая, рыча, нехотя отпустила добычу, но не отходила, её горящий взгляд был устремлён на Гарна. Зенн и близнецы уже скручивали того, накладывая жгут на раздробленную ногу. Лиро бросился к Агес.
— Ранена? Ушибы? — его голос был профессионально-спокойным, но глаза быстро сканировали её с головы до ног.
— Нет... я... — Агес попыталась встать, но ноги подкосились. Шок и адреналин начали отступать, оставляя после себя дрожь и полную опустошённость.
И тут к ней подошёл Нами. Он скинул шлем. Его лицо было бледным, в глазах бушевала буря. Он не сказал ни слова. Просто опустился перед ней на песок, обхватил её голову руками и прижал к своей груди так крепко, что стало больно. Она почувствовала, как дрожат его руки, как бешено бьётся его сердце.
— Три... два... один... — прошептал он ей в волосы.
За его спиной, в серебристом свете лун, Зори, наконец, успокоилась. Она подошла к ним, ткнулась мокрым носом в плечо Агес, а потом в руку Нами, издав тихое, одобрительное урчание. Её мех был взъерошен, в уголке пасти алела чужая кровь. Она спасла их. Или они спасли её? В этой пустыне, казалось, уже невозможно было понять, кто кого защищает.
— Мама... — вспомнила вдруг Агес, отрываясь от Нами. — Идаг... он сказал, что у него мама...
Нами лицо стало каменным. Он кивнул.
— Мы знаем. Твой сигнал дал нам время. Отец уже отправил группу на условленные координаты в башне Ганнис. Если Идаг там... он никуда не денется. А твоя мать... — он сжал её руку. — Мы её найдем. Я обещаю.
Он помог ей встать. Вокруг уже заканчивали работу. Двух обездвиженных, обезболенных наёмников грузили на складные носилки. Зори, получив похвалу и почёсывание за ухом от Нами, недоверчиво обнюхала пленников и, видимо, решив, что угроза миновала, повернулась и бесшумно растворилась в ночи, по-видимому, спеша обратно к своему логову и лисятам.
Нами обнял Агес за плечи, глядя на огни Ордела, теперь такие близкие и такие защищённые.
— Всё кончено, — сказал он тихо. — Пора домой.
Агес кивнула, прислонившись к нему.
* * *
— Агес! Милая! Пора вставать.
Её пробудило почти забытое за годы разлуки лёгкое, как дуновение, прикосновение, но такое родное, что сердце сжалось ещё до того, как открылись глаза.
Нежные пальцы, осторожно отодвигали прядь волос с её лба. Затем мягкая и прохладная ладонь легла на щёку, чуть шершавая от тонких прожилок, но бесконечно родная.
Агес замерла, не в силах открыть глаза, боясь, что это сон. Но запах развеял все сомнения. Тот самый тонкий, едва уловимый аромат гаваардского мыла с ноткой горного чая, который мама всегда предпочитала самым изысканным парфюмам.
Она открыла глаза.
Свет в их спальне был приглушённым. И в этом свете, сидя на краю кровати, склонившись над ней, была Лерамина.
Самая настоящая. На ней было простое платье из мягкой серой ткани, а тёмные волосы, обычно уложенные в строгую гаваардскую причёску, были распущены по плечам, слегка вьющиеся и, как показалось Агес, с большей, чем раньше, сединой у висков. Её лицо слегка округлилось, возле глаз добавилось морщин. Но в них сейчас светилось столько бездонной нежности и облегчения, что у Агес перехватило дыхание.
— Мама... — это слово вырвалось шёпотом, хриплым от сна и сдавленного кома в горле.
— Агес, — голос Лерамины звучал так же тихо, но в нём слышалось лёгкое дрожание, которое она, видимо, изо всех сил старалась сдержать. — Моя девочка. Моя отважная, безумная девочка.
Агес не нашла сил ответить. Она просто приподнялась и уткнулась лицом в материно плечо, в знакомую складку платья, впитавшую в себя запахи долгого и страшного пути. Руки сами обвились вокруг ее шеи. Лерамина обняла её в ответ, крепко, по-гаваардски сдержанно, но Агес почувствовала, как дрожат её пальцы, впиваясь в ткань её ночной рубашки.
Они молчали. Всё, что нужно было сказать, передавалось в этом безмолвном объятии, в биении двух сердец, наконец-то стучавших в унисон, разделённых лишь тонкой тканью.
Через какое-то время, кажущееся вечностью и мгновением одновременно, Лерамина мягко отстранилась, чтобы снова посмотреть на дочь. Её пальцы снова коснулись лица Агес, будто проверяя, цела ли она.
— Они сказали... что ты замужем. Что ты стала... кем-то очень важным здесь, — Лерамина говорила медленно, подбирая слова, и в её глазах читалось смятение человека, пытающегося совместить образ хрупкой дочери с историями о героине, инженере, невесте наследника. — Но видеть тебя... держать... это совсем другое.
— Как ты... как ты здесь? — наконец спросила Агес, отводя взгляд на опустевшую половину кровати. Нами, конечно, уже встал.
— Твой муж, — в голосе Лерамины прозвучала тень чего-то, похожего на уважение, смешанное с изумлением. — Его люди нагрянули ко мне домой и настоятельно потребовали проехать с ними, говоря, что моя дочь очень за меня переживает. И мне не безопасно оставаться дома.
— Но я думала... - в сметении пробормотала Агес. — Я думала, что тебя захватил Идаг!
— Нет, моя дорогая. Я его не видела и не общалась с ним. Те, кто тебя похитил, видимо тебя обманули. Мне Нами все рассказал.
— А где он?
— Готовит завтрак. Это так странно. Я хотела сама, чтобы тебя не будить… Зашла на кухню, а он там… уже…
— Нами чудесно готовит, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала смесь гордости и нежности.
Она не успела договорить. Дверь в спальню тихо отъехала, и на пороге появился сам виновник разговора. Нами держал в руках большой поднос, на котором дымились три тарелки с аппетитно пахнущими лепёшками, яичницей с пряными травами и нарезанными свежими овощами с гидропонных ферм. В маленьких пиалах дымился ароматный
