Цин-Цин - Александр Науменко
«Почему… — подумалось ей с изумлением и шоком. — Почему она это сделала? Неужели из-за трона?»
— Ого, — протянула дочка с насмешкой, отирая окровавленный кинжал об одежду правительницы. — Неужели сама королева Цин-Цин, пала ниц на колени? Зрелище, я скажу тебе, мама, достойно лучших хронистов.
— Почему?- наконец удалось прохрипеть ей.
— Да потому что, я тебя ненавижу, — прошептала ей в побелевшее лицо дочка.
Она с небрежностью подняла ногу и толкнула носом сапога мать. Та упала на землю, всё ещё пытаясь тщетно зажать рану на горле.
«О, боги. Я просто не верю во всё происходящее!»
Перед тем, как окончательно провалиться во тьму, она увидела, как из тумана, словно призрак мщения, возник капитан Галахад. Его лицо было искажено яростью. Сверкнул клинок, и он, не колеблясь ни мгновения, насквозь пронзил тело Календис.
Время потеряло свою линейность. Оно могло быть часом, а могло, вечностью. Цин-Цин не знала. Она очнулась от ощущения легкого прикосновения к руке. Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно пробиваясь сквозь толщу вязкого ила.
Она лежала в своих покоях. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы, мягко освещал знакомую обстановку. Горло не болело, но ощущалась странная скованность, будто на шее был тугой ошейник. Она осторожно коснулась его. Повязка. Плотная, но мягкая.
Королева скосила взгляд. У кровати сидели ее дети. Средняя дочь Иларин и сын Таэлион. Их лица были бледны и полны тревоги. Рядом стоял придворный лекарь, смешивая в чаше какие-то травы.
— Что… — не повиновался её голос, а изо рта вырвался лишь слабый, едва слышный хрип. — Что случилось?
И тут память вернулась. Не постепенно, а одним сокрушительным ударом. Туман. Улыбка. Боль. И Галахад, пронзающий мечом ее старшую дочь. Тело обуял ледяной ужас, не имевший ничего общего с пережитым нападением. Календис. Ее девочка. Мертва. Но почему? Почему она это сделала? Почему?!
В этот миг тяжелые двери в покои отворились, и на пороге появился капитан Галахад. Глаза Цин-Цин расширились от ужаса и ненависти. Убийца. Он убил ее дочь!
Но следом за ним в комнату вошла Календис. Живая, невредимая, без единой царапины. Она подошла к кровати, и ее лицо было полно сочувствия и беспокойства.
«Что… — мысленно спросила королева. — Что происходит?»
— Мама, мы так испугались, — начала рассказывать дочка, и ее голос был настоящим, родным, без той жуткой медовой сладости. — Когда появился туман, мы сначала не волновались. Но потом ты пропала. Мы с капитаном Галахадом бросились на поиски. Звали тебя, но ответа не было. Остальные тоже рассеялись во мгле. Началась паника.
Цин-Цин молча слушала, не понимая всё ещё произошедшего.
— А потом я вас случайно увидел, Ваше Величество, — вступил в разговор капитан, и его голос был ровным и почтительным. — Вы стояли у озера рядом с принцессой Календис. Но дело в том, что настоящая принцесса в этот самый момент находилась в пяти шагах позади меня. И я сразу понял, что здесь попахивает магией… Иллюзией.
«Иллюзией?»
Он умолк, но за него продолжила Календис, и в ее голосе зазвенела сталь.
— Галахад пронзил мою копию мечом. И в тот же миг туман принялся таять, словно его сила иссякла. А внешность моей копии… она изменилась. И знаешь, кто оказался под этой личиной?
Календис сделала паузу, давая матери прийти в себя.
— Никогда не догадаешься. Мастер иллюзий Иллинар. Тот самый, который смог создать иллюзию якобы сына моего отца. Видимо, негодяй решил поквитаться с тобой за свое поражение.
Цин-Цин была ошеломлена. Иллинар. Значит, это была месть. Но все же она перевела взгляд на капитана, безмолвно спрашивая о судьбе иллюзиониста.
— Галахад его прикончил, — просто ответила Календис и ободряюще хлопнула капитана по плечу. — Не дал ему уйти во второй раз.
Тот смущенно опустил взгляд, словно совершил не подвиг, а нечто само собой разумеющееся.
«Вот и все, — с облегчением подумала Цин-Цин. — Теперь с той давней, грязной историей с якобы сыном Эрика покончено навсегда».
Она вновь осторожно коснулась повязки на горле.
— Не волнуйся, мама, — успокоила ее Иларин, беря ее за руку. — Тебе повезло. Иллинар оказался хорошим иллюзионистом, но, к счастью, плохим убийцей. Лекарь сказал, что лезвие кинжала прошло в миллиметре от сонной артерии, не задев ничего жизненно важного. Конечно, останется шрам, но ты всегда сможешь носить на шее какое-нибудь красивое ожерелье, чтобы закрыть его.
— Ее Величеству нужен полный отдых, — авторитетно вмешался лекарь. — И покой.
Все медленно потянулись из покоев, оставляя ее наедине со своими мыслями и возвращающимся ощущением безопасности. А Цин-Цин, чувствуя, как веки наливаются свинцом, вновь погрузилась в целительный сон.
Прошло несколько месяцев. Рана на горле затянулась, оставив после себя тонкий белый шрам, словно бледное напоминание о пережитом кошмаре. Голос вернулся, хоть и был поначалу немного хриплым. Окрепнув, королева первым делом исполнила то, что решила еще на больничном ложе.
Она созвала всю личную гвардию во внутреннем дворе дворца. Перед строем «Среброкрылых», в присутствии всех своих детей и высшей знати, она вызвала вперед капитана Галахада.
— За проявленную доблесть, несгибаемую верность и спасение жизни монарха, — произнесла она громко и четко, и ее голос эхом разнесся по двору, — я, королева Цин-Цин из дома Фарвелл, награждаю тебя высшим орденом королевства. Орденом Золотых Крыльев.
Она лично прикрепила сияющий знак отличия к его мундиру.
— Но этого недостаточно. С этого дня ты, Галахад, более не капитан. Я жалую тебе титул Лорда-командующего Королевской Гвардии, с правом прямого доступа ко мне в любое время и полной властью над всеми силами, охраняющими дворец и мою семью.
На лице Галахада не дрогнул ни один мускул, но Цин-Цин видела, как в его глазах блеснула гордость, которую он тщетно пытался скрыть за маской профессиональной невозмутимости. Он отдал честь, и по рядам гвардейцев пронесся одобрительный гул.
А вечером того же дня королеву ждало еще одно открытие, на сей раз куда более личное. Прогуливаясь по дворцовому саду, она с удивлением заметила свою старшую дочь, Календис, и новоиспеченного Лорда-командующего, стоявших в уединенной беседке. Они не просто разговаривали.
