Томас-Бард - Эллен Кашнер
— У вас есть малютки?
— Один, госпожа. — (Как Том называл ее, когда рассказывал о королевском дворе?) — Маленький сын, мадам. (Вот, точно, королеву полагается называть «мадам».) И с Божьей помощью будут еще.
Она перекрестилась — неуклюже, потому что пальцы у нее были полные, да еще унизаны тяжелыми кольцами.
— Господь позаботится о нем. Тебе повезло с супругом. Вас сосватал твой отец?
— Нет, мадам.
Тут королева впервые поглядела на меня пристально, а не как на очередное лицо из множества, с которыми у нее изо дня в день повторяются одинаковые беседы. Ее пронзительный взгляд мне совсем не понравился: слишком уж внимательно она меня изучала, точно тонкой иголкой прокалывала.
— В здешних краях женщины славятся как искусные ткачихи, — сказала она.
— Некоторые — да, — ответила я. Сама-то я не мастерица по этой части. Придворная дама, стоявшая за спиной у королевы, склонилась к ней, что-то шепнула на ухо, и королева улыбнулась.
— Тебе повезло с супругом, — повторила она. — Многие будут завидовать. И мало кто сумеет ответить ему отказом.
Я так и застыла с глупой улыбкой на лице, чтобы не выдать своих чувств; мне стало дурно, точно королева только что ударила меня в живот, а дать сдачи я не могла. Она думала, я сбежала с Томасом или он меня соблазнил и потому принужден был жениться, и что у меня нет приданого и я ничего не умею. Разве могла я рассказать ей о гребне слоновой кости и о плетеном кольце из трехцветного золота? Я не знала, что сказать, что сделать, и могла лишь улыбаться — вот и улыбалась. Сомневаюсь даже, чтобы королева нарочно хотела меня обидеть, а если и нарочно, я ей никакого повода не подавала.
Тут я почувствовала, как Том поддерживает меня под локоть, и поняла, каково было маленькому Таму, когда он упал, а я его подняла: неважно, что случилось, но теперь все хорошо и мне ничто не угрожает. Я взяла мужа за руку. Какими бы колючими взглядами и словами мы теперь ни обменялись с королевой, Том был рядом — теплый, надежный.
— Томас, — сказала королева, — и вновь добро пожаловать ко двору.
Он с поклоном поблагодарил ее.
— Я рад снова видеть ваше величество.
Она приподняла брови, ожидая, не скажет ли он чего еще, прежде чем сама она заговорит снова. Но он не пожелал больше ничего говорить. Она слегка надула губы и фыркнула.
— До нас дошли удивительные вести о тебе, Томас. Говорят, ты получил новый дар, многократно превосходящий твои таланты в музыке и стихосложении. Рассказывали даже, будто твои струны звучали в самой Стране эльфов.
— Да, кое-кто рассказывает и такое, — ловко ушел он от ответа.
— Поздравляю тебя с невестой.
— Благодарствую, ваше величество. Я знаю Элспет с тех пор, когда она была еще совсем крошкой. Мы давние друзья.
Тут комок, который, оказывается, стоял у меня в горле, растаял и пропал. А королева улыбнулась мне уже куда любезнее.
— Долго же тебя не было, Томас.
— Мадам, я бы явился, если бы мог. Я не забыл, что обещал к Рождеству сочинить любовную песню, которая опровергла бы оскорбительные утверждения сэра Лайонеля, будто бы женщины вероломны и неверны. Надеюсь, вы не назначали в точности, к какому именно Рождеству с меня причитается эта песня, иначе я нарушил клятву и честь моя погибла!
— Увы! — радостно воскликнула королева. — Сэр Лайонель отбыл на север, обзавелся потомством и обосновался там; и его воззрения на любовь нам более ни к чему.
— Невелика потеря, — заметил Томас. — Но, когда я потолкую с вашим коронованным супругом о его деле, возможно, ваше величество позволит мне исполнить новые песни, которые я привез ко двору.
Она улыбнулась — и преобразилась: казалось, улыбается другая женщина, такой беспримесной и искренней радостью сияло ее лицо.
— Да, я хочу, чтобы ты спел.
Я умирала от голода и надеялась, что беседа вот-вот закончится и мы наконец сядем за стол и поедим, как все. В пиршественном зале веяло не только множеством людей и собак — я различала упоительные ароматы мяса и пряностей. Уголком глаза я видела, как туда-сюда носят блюда и подносы, а на них — самые лакомые кушанья.
— Дорогие друзья, — сказала французская королева, словно прочитав мои мысли, — вы, должно быть, устали и к тому же проголодались. Хотя я и рада встрече с давним другом, но невежливо будет задерживать вас дальше.
— Мадам, — Томас поклонился, — я счастлив, доставить вам радость.
Она снова как будто ждала еще каких-то слов и не дождалась. И сказала:
— Ах, Музыкант, годы притупили твое остроумие, ты уже не так речист, или это жизнь среди крестьян, фермеров и деревенских жителей так изменила тебя?
— Ни то и ни другое, мадам, — пришлось ответить ему. И вдруг спокойствие мое пропало, как не бывало, и я вцепилась ему в рукав, точно орлица когтями, так яростно мне захотелось его защитить.
А любопытная королева слегка насмешливо продолжала:
— Мне не представить, чтобы ты научился подобным манерам при королевском дворе в Стране эльфов. Там ведь не столь варварские нравы? Или ты привык таким тоном отвечать знатным эльфам?
Я и правда верю, что она не думала причинить ему боль: королева была легкомысленна, привыкла, что ей все потакают и уступают. Но сама я ощутила, как все тело Томаса напряглось — он не позволял правде сорваться с языка. Да, не сразу он снова научится хитрому трюку — отражать прямые вопросы шутливыми уклончивыми ответами; пока что они еще застают его врасплох, и он цепенеет, не зная, заговорить или промолчать.
А потому я ответила за него:
— Мадам, мой муж не совсем здоров. Когда мы уезжали, он был в лихорадке, и, боюсь, путешествие подточило его силы.
Тут королева всем своим видом выразила, что сожалеет о сказанном, и отпустила нас. Мы снова поклонились, и кто-то из прислуги проводил нас к столу на другом конце зала, подальше от королевского помоста.
— Королева она или нет, — пробормотала я мужу, — а ума у нее ни на грош.
Он крепко прижимался ко мне и молчал. Но все-таки озорно улыбнулся: видно, солгать мне удалось ловко, в самый раз для королевского двора.
Нас двоих усадили между молодым секретарем какого-то вельможи, которого интересовали только разговоры о волчьей охоте, и худосочным человечком, — этого интересовала только еда, и он то и дело поглядывал на меня, будто опасался, что я это пойму. Но я и сама
