Одиннадцать домов - Колин Оукс

уметь так открыто горевать. Нора способна изливать свои чувства потоками слез, тогда как мое горе бьется внутри, творя реальность, которая помогает мне держаться на плаву.

– Мейбл, все было именно так? – спрашивает Алистер, как будто ждет от меня внезапного признания, что это мы убили стража.

– Конечно.

Наши взгляды встречаются. Я ожидаю увидеть в его глазах чувство собственной правоты, но нахожу лишь глубокую печаль.

– Хорошо. Вы обе можете идти, служитель Джефф вас проводит. Майлз, останься со мной.

Алистер неловко обнимает племянника за плечи, и нашу группу разбивают. Последнее, что я вижу: Алистер уводит Майлза за деревья, чтобы расспросить его наедине. Бедняга Майлз, как будто мало ему того, что он тоскует по маме, что его оторвали от дома и забросили на остров, совершенно непохожий на весь остальной мир. Теперь еще и труп Неудивительно, что ему здесь плохо.

Джефф отвозит нас к дому Кэботов. Мы забираем велосипеды и забрасываем их в его грузовичок, а затем в молчании едем по главной дороге. Нора выскакивает у своего дома, и я, потянувшись с заднего сиденья, торопливо обнимаю ее:

– Я позвоню тебе позже.

Нора моргает, словно видит меня впервые.

– Да, конечно.

Она отпирает ворота, и я вижу, что в дверях уже стоит ее мама с чашкой чая в руках, такая теплая и уютная. Меня мучает чувство, что внутри у Норы что-то надломилось, возможно навсегда. Машу ей рукой, но она не видит.

Мгновение мы с Джеффом сидим в машине в полной тишине, затем он берет меня за руку.

– Девочке твоего возраста ни к чему видеть столько мертвых, сколько видела ты за свою короткую жизнь. Это нечестно и неправильно.

«Нет, это Уэймут», – с горечью думаю я, пытаясь не вспоминать про тело Уилла Линвуда. Его свернутую набок шею. Кровавые лепестки на воротнике. Подробности, которые невозможно забыть. Меня начинает мутить, и я приоткрываю окно, впуская струю холодного ветра.

– Не могу поверить, что Уилла больше нет, – тихо произносит Джефф. – В такой чудесный день.

И правда: небо расчистилось, только над горизонтом висит россыпь пушистых серо-голубых облачков.

– Ты не знаешь, что его тревожило? Зачем он полез на дерево с огромной железякой? Что это? – спрашиваю я Джеффа.

Он сердито качает головой.

– Точно не знаю. Душевное расстройство способно ввести в заблуждение кого угодно. Я в курсе, что последнее время у Уилла были какие-то сложности. Он постарел и, думаю, очень боялся очередного Шторма.

– Я вчера встретила его на дороге. Он говорил про Великий Шторм и еще что-то бормотал. Казалось, будто он видит нас с Норой и в то же время не видит. – Я на секунду умолкаю. – Может, он думал, что его не станут слушать. Стражам не полагается показывать свои сомнения и страхи.

Мне самой надо было слушать его внимательнее.

– Уилл знал, что я не такой и что я выслушал бы его. – Джефф смотрит прямо перед собой сквозь ветровое стекло.

Но мои мысли уже далеко. Что Линвуд там делал? Почему Алистер так странно себя вел? Как Линвуд забрался на дерево? Сомнения гложут меня все сильнее, от каждого вопроса веет холодом.

Когда мы добираемся до дома, на крыльце меня встречает не мама, а Гали. Джефф с грустной улыбкой следит, как я, всхлипнув, падаю в ее объятия. Гали меня ждет, она во мне нуждается, и я наконец-то облегченно вздыхаю – первый раз с того момента, как увидела тело Линвуда.

Глава шестнадцатая

Следующие несколько дней проходят спокойно. Я не знаю, как там Майлз, не слышу ничего нового про Линвуда. Джефф все время шепчется по телефону, а мы с Гали лентяйничаем, приподнимаясь с места лишь для того, чтобы сделать себе тосты, найти новые книжки и пересесть на другое место. Я беспокоюсь, что история с Линвудом нарушила волшебство, возникшее между мной и Майлзом. Как нам вернуться в то состояние? Как найти друг друга после того, как мы обнаружили тело?

А потом вдруг оказывается, что уже четверг; каникулы почти пролетели. Под стук дождя по жалюзи на веранде я почти дочитала «Дающего» Лоис Лоури, и тут Гали наконец упоминает Линвуда. Я слышу, как она бормочет что-то себе под нос, и поднимаю голову от книги.

– Что ты сказала?

Мы сидим рядом на диване, обе в нежно-зеленых пижамах в мелкий оранжевый цветочек и с кружевной окантовкой. Пижамы заношены почти до дыр – это был последний подарок от папы на Рождество, – и Джефф уже дважды расставлял их в талии. Мы с Гали, не обсуждая, всегда надеваем папины пижамы одновременно, как будто между нами протянута ниточка, потому что скучаем по папе в одно и то же время.

– Ничего, – бурчит Гали, но я знаю, что не «ничего».

У нее все не просто так.

Снаружи гремит гром. Я засовываю ступни ей под ляжки, и она взвизгивает, словно отвечая грозе.

– Ай, Мейбл! Ты меня ущипнула! Отодвинься.

Гали шлепает меня по ноге. Я сую ей в лицо ступню, шевелю большим пальцем:

– Он тебя ущипнул? Палец?

– Прекрати! Ты меня бесишь. Принеси мне крем.

Гали хлопает меня по ноге книжкой, но я же вижу, что ей приятно внимание. Отдергиваю ногу, надеясь и дальше пребывать в этом дурацком состоянии, когда не надо думать о телах, лежащих у подножия дерева.

Гали начинает постукивать пальцем по оконному стеклу. Она всегда так делает, когда ее тревожит что-то снаружи. Чем обильнее льет дождь, тем сильнее ее скука и переживания из-за того, что она никуда не выходит. Это бесконечный круг, змея, пожирающая собственный хвост. Тук. Тук.

– Ну и как он выглядел? Уилл Линвуд? – с любопытством спрашивает Гали.

– Зачем тебе? – морщусь я. – Тяжелое зрелище.

Она медленно кивает:

– Думаю, тебе станет легче, если ты поговоришь об этом со мной.

Я со вздохом закрываю глаза.

– Вид у него был самый плачевный. Лицо такое, как будто кожу смешали с глиной. Словно он не совсем настоящий, ну, как манекен. Губы сливового цвета, из уха текла кровь и капала на воротник рубашки. Он ударился головой о камни; они были залиты его кровью.

– Какой ужас.

Гали пытается изобразить печаль, но я вижу, что она взволнована. Ведет себя как больная. Я снова представляю сырую землю, Осиный лес, тело на камнях. Глядящие вверх голубые глаза в сетке полопавшихся кровеносных сосудов – самые блеклые глаза из всех, какие мне приходилось видеть.

– Я все время думаю о том, что у него не было лестницы. И еще… мне почему-то казалось, будто за нами кто-то наблюдает. Может, оттого что было очень страшно.

– Думаешь, это убийство? – чуть ли не с пеной у рта спрашивает сестра.

– Нет, не похоже.

Гали резко выпрямляется,