Одиннадцать домов - Колин Оукс

помолчав, грустно отвечаю я.

После папиной гибели Уилл Линвуд пришел к нам домой и тихо собрал все его рубашки. Мама который день сидела, закрывшись у себя в комнате с бутылками вина, поэтому мы с Гали вдвоем молча наблюдали, как он опустошает папины ящики в шкафу. Через две недели я получила в подарок прекрасное лоскутное одеяло, сделанное из папиных рубашек. Одеяло пахло папой. Оно было на ощупь как папа. Оно необыкновенно помогло мне в те дни, и я укрываюсь им до сих пор. И этот человек, этот художник, валяется сейчас на камнях лицом вверх, как сломанная кукла.

– Что? Боже. Майлз с тобой? – В голосе Алистера слышится потрясение.

– Да, Майлз со мной. Мы возле тропы неподалеку от старой папоротниковой лощины в Осином лесу. Прием.

Снова долгая пауза.

– Я знаю, где это. Буду настолько быстро, насколько возможно.

У меня дрожит голос, но осталась еще одна просьба.

– Не могли бы вы…э-э… привести с собой Джеффа? Пожалуйста.

– Да, конечно. Конец связи, – помолчав, отвечает Алистер.

Рация отключается. Я вздыхаю, стараясь не смотреть на тело. Майлз берет меня за руку.

– Но что Линвуд делал там, наверху? – спрашивает он.

Я вспоминаю, как мы с Норой встретили его вчера; вспоминаю страх и безумие в его глазах, его слова о каком-то Великом Шторме.

– Точно не знаю, – честно отвечаю я. – Но надеюсь, что его душа покоится с миром, где бы он ни был. – Мне хорошо известно, куда мы все отправимся, чтобы обрести покой.

* * *

Через тридцать минут сюда, похоже, сбегается весь остров. Первыми появляются Алистер и члены Триумвирата – их голоса гремят на весь лес задолго до того, как мы их видим. Нас сразу отодвигают в сторону, и, честно говоря, я за это благодарна. Затем приходят стражи, которые не скрывают того, что потрясены и не могут поверить в случившееся.

Они затаптывают следы на месте событий, наверняка стирают отпечатки пальцев. Слишком много народу, и все одновременно что-то делают. Расследования не будет. Это Уэймут; очевидно, что произошел несчастный случай. И все же у меня в голове упорно крутится вопрос: как он забрался наверх?

При виде тела старого друга Джефф вскрикивает, не веря себе; его крик разрывает мне сердце. Я вижу, как мой страж встает на колени возле валунов, опускает дрожащую руку на плечо Уилла Линвуда, и страдаю вместе с ним – человеком, который дарит нам столько любви.

– Мне так жаль, – шепчу я, подойдя к Джеффу и сжимая его ладонь.

Он с благодарностью оборачивается.

– О, Мейбл, как это грустно. – Джефф сжимает мои пальцы и, плача, прикладывает наши ладони ко лбу.

Что-то в его жесте вызывает во мне отчаянное желание невозможного: я хочу к ПАПЕ. Хочу, чтобы он был здесь, с нами, решительный и твердый, среди множества взволнованных мужчин, которые отчаянно пытаются что-то делать. Какое-то дурное мгновение я ищу папино лицо среди членов Триумвирата и тут же понимаю, что он не придет. Он больше никогда не придет.

К Джеффу подходит Алистер.

– Сочувствую твоей утрате, Джеффри.

Джеффри? Ни разу за всю жизнь не слышала, чтобы его кто-нибудь так называл. Мысли об этом не дают мне погрузиться в собственное горе.

– Можно ненадолго Мейбл, Нору и Майлза?

Алистер отводит нас в сторону и усаживает на поросший мхом стол для пикника. Через секунду Джефф уже стоит у нас за спиной.

– Если ты не против, Алистер, я побуду с вами. Лучше, чтобы при разговоре с несовершеннолетними присутствовал страж.

Алистер натянуто улыбается в ответ.

– Я сам могу свидетельствовать о том, где эти трое находились два часа назад, поэтому нам не о чем спорить. Сегодня утром Мейбл упала с велосипеда на нашей подъездной дорожке. Эффектное было зрелище.

Джефф озабоченно поворачивается ко мне:

– Мейбл, сильно ударилась?

– Не, не очень.

Но Майлз тут же перебивает:

– Сильно. Повредила запястье и разбила колени. Ей бы нужно весь день прикладывать лед к ушибам.

Осторожно приподняв мое лицо за подбородок, Джефф окидывает оценивающим взглядом разбитую губу и расцарапанную щеку.

– Хм-м. Займусь этим дома, и, возможно, пригласим доктора Минтуса осмотреть запястье. Надо было сразу позвать меня, – строго говорит страж.

Ему еще много чего хочется добавить, но он считает нужным промолчать.

– Ребята покинули мой дом около двух часов дня, – продолжает Алистер. – Не знаю, куда и зачем они направились; наверное, мне следовало спросить об этом.

Мы переглядываемся – Майлз, Нора и я – и, не сговариваясь, решаем соврать и ничего не рассказывать про камень. Это лишнее.

– Мне пришло в голову, что надо показать Майлзу Священную черту, – выпаливаю я. – А смотреть на нее лучше всего за домом Кэботов. Мы просто стояли у стены и болтали. У Майлза куча вопросов. Вопросов, на которые давно надо было ответить. – Я гляжу прямо на Алистера.

– Я же говорил, что ты можешь спрашивать об острове все, что считаешь нужным!

Майлз пожимает плечами:

– Мне хотелось обсудить все с ровесниками.

– И это абсолютно нормально, Алистер, – вклинивается Джефф. – Всем нам иногда хочется обсудить непростую правду с такими же, как мы.

Алистер смотрит на нас, сузив глаза.

– И это все? Вы час гуляли у Священной черты, а потом отправились в лес? Зачем?

– Норе позвонил друг и пригласил в гости. Она спешила домой, поэтому решила срезать путь через Осиный лес. А мы с Майлзом остались.

– Какой друг? – спрашивает Алистер, и Нора густо краснеет.

– Мне позвонил Эдмунд Никерсон. Я шла к нему, – тихо говорит она.

Алистер заметно смягчается – Нора способна тронуть своей искренностью кого угодно.

– О, конечно. Разумеется. Я знаю, что ты ему симпатизируешь, – отвечает он. Нора сгорает от стыда. Естественно, всем взрослым на острове известно про ее любовь до гроба. – И что было потом?

– Я бежала через лощину, – продолжает Нора, – и вдруг там, под деревьями, что-то блеснуло. Золотое. Сначала я подумала, может, это какая-то птица держит в клюве украшение. Я сошла с тропы, чтобы посмотреть, и тут услышала звяканье. Деревья и туман заслоняли обзор, поэтому я увидела его, только когда подошла вплотную. Я посмотрела, и… – Нора издает задушенный всхлип и закрывает лицо руками. – Я ужасно перепугалась. Наверное, ветер шевелил его одежду, а мне померещилось, что он двигается. Я попыталась забраться на камни и тут наконец поняла, что он мертв. Кажется, я закричала, потому что скоро прибежали Мейбл и Майлз, но я не помню своего крика.

Алистер горбится.

– Бедняжка. Мне жаль, что с тобой такое случилось.

Нора, у которой больше нет сил говорить, начинает тяжело, мучительно рыдать. Пока я обнимаю ее, меня охватывает мимолетное чувство странной зависти. Ведь это редкий дар –