РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

class="p1">Прапорщик ещё некоторое время разглядывал «сокровища» Савченко и уже приблизительно знал, что хочет взять с собой. Вот только не был уверен, что всё необходимое ему позволят взять. Вернее, он хотел узнать, можно ли воспользоваться всем тем, что он себе присмотрел. А у кого спросить? Ну, кроме Пивоваровой, которая, кажется, распоряжалась здесь всем, как у себя дома, и спросить больше было не у кого. И тогда Аким пошёл из гаража и, выйдя, услыхал странный звук; он поначалу не понял, что это может так звучать, но, подойдя ближе к большой гостиной, разобрался… Это плескалась вода в бассейне. Ну да, конечно же, он не в первый раз удивился тому, что у Савченко есть бассейн прямо в доме. Масса чистой воды, которую можно пить! И теперь Аким удивлялся, услышав, что кто-то в ней плещется, да так, что брызги разлетаются во все стороны. В тот раз в этой большой комнате вокруг бассейна были полураздетые женщины. А в этот… Ну уж точно Пивоварова купалась не в одежде. Так что Саблин счёл необходимым остановиться на входе. Но Розалия как-то смогла узнать о его приходе.

— Прапорщик! — крикнула она из бассейна. Голос у неё был радостный. Чувствовалось, что женщина получает от воды удовольствие.

— Я, — откликнулся он.

— Вы любите воду, любите купаться? — спрашивает она и делает шумное движение в воде. Над бассейном снова взлетают брызги.

— Никак нет, — сухо отвечает Аким.

— А я обожаю, просто мечтаю о воде, о море. Море мне снится иногда… Прапорщик, а почему вы не любите купаться? Вы умеете плавать?

— Кое-как умею.

— А почему же вы тогда не любите купаться?

— У меня после этого кожа слазит, — отвечает Аким, присаживаясь на диван рядом со входом.

— Кожа слазит? — Пивоварова затихает в бассейне. Кажется, она удивлена. — Но почему?

— Потому что я купался только в болоте, а в чистой воде… не купался никогда. Ну, или один разок всего.

И тут она начинает вылезать из воды, и на ней, естественно, нет ничего, кроме нижнего белья… Высокая… Фигура у неё… сухая, на вкус Акима, и он отворачивается. Да и вообще, негоже человеку разглядывать чужих жён. Да ещё когда они без одежды. Хотя в тот день в Преображенской, в гостинице с Юнь, он поглядывал на чужих раздетых женщин у бассейна. Но тогда там были ещё и другие люди. А тут… Он почувствовал некоторое неудобство, а вот Пивоварова ничего такого, судя по всему, не ощущала. Она проходит по залу к креслу, на котором лежит её одежда, и начинает одеваться, даже не вытеревшись.

— Прапорщик, вы нашли то, что вам пригодится в поездке?

«В поездке! — Саблин незаметно усмехается. — В поездке! Ох, бабы».

— Нашёл, там много всего нужного.

— Составьте список, я вам всё привезу, только подробный, чтобы я разбиралась в оружии и аппаратуре.

— Есть составить список, — отвечает он, всё ещё не глядя на неё.

— Кстати, у Олега две лодки, одна побольше, другая поменьше… Какая вам подойдёт?

«Побольше, поменьше… Ну а что женщина ещё может сказать про лодки?».

А на самом деле вопрос-то был непростой. Разные лодки — разные моторы, разная осадка, разная ширина корпуса… Да всё разное. Если гонять по болоту на большой скорости, как было в прошлом рейде, так корпус нужен поуже. В узких протоках с широким корпусом не разгонишься и не развернёшься. И осадка нужна поменьше, чтобы на мелководье, в местах, которые не знаешь, не сорвать винт о грунт, не погнуть вал. Но узкую и лёгкую лодку сильно не нагрузишь. А взять придётся много всего. Три человека в броне уже сколько весят, а топливо, а вода-еда, а снаряга, а оружие, а оборудование… Его лодка была, что называется, впритык. А тут ему через Енисей идти… Он хотел бы мотор помощнее того, что был у него.

В общем, неизвестно, какая лодка предпочтительнее. Саблин задумался и лишь потом ответил:

— Схожу на пирсы, лодки погляжу — тогда скажу.

— Аким Андреевич, — Розалия тем временем уже надела одежду прямо на мокрое бельё, да и волосы у неё мокрые.

— Что?

Она подходит к нему, уставилась глаза в глаза, едва не с вызовом, так казачки на чужих мужичин не смотрят… Вернее, смотрят так, смотрят, но пока не замужем… И тут ему кажется, женщина собирается его о чём-то просить. И он не ошибается.

— А возьмёте меня с собой? — произносит она и улыбается. И не поймёшь её, в шутку она говорит или всерьёз.

Этот вопрос был настолько для него неожиданным, что он немного растерялся и спросил:

— Куда это?

— Ну, туда, на ту точку, куда нужно отвезти Олега и его вещи.

«На точку? Туда? За Енисей? Дурная, что ли? — ну ладно, иной раз женщину можно было взять в болото, если нужно перевезти её с места на место. Пройтись вдоль бережка. Но вот так тащить бабу в середину болота, в самый его мрак, пересекать с нею большую реку, идти с нею дальше, туда, где уже нет человеческих поселений… Как она себе вообще это представляет? Две недели в лодке, с мужиками, в вонище и грязище, где нельзя не только снять респиратор, но даже и раскрыть забрала шлема … Где есть приходится под брезентом, а от пота и жары, от невозможности просто ополоснуться чешется всё тело. Что она там себе придумала? Её в болото? Как она сможет две недели КХЗ не снимать? Как поведёт себя в постоянной опасности, в красной пыльце… Среди выдр и бегемотов… — Да нет, бабёнка точно с придурью! Через пару дней рыдать начнёт и домой проситься, а через неделю заревёт бакланом и бухнется вниз башкой за борт, лишь сапоги мелькнут… Как раз я буду тогда через Енисей идти». И так как он ничего не говорил, а лишь смотрел на неё, Пивоварова и произносит:

— Вы меня просто не знаете, я не боюсь трудностей.

— Вы, видно, большая молодец, раз не боитесь, а вот я… чего-то их побаиваюсь. Их в болоте и так случается до горла…

— Послушайте, Аким Андреевич. — Настырная баба ещё не думает отступать. — Я могу, как и вы, несколько дней провести в КХЗ. Не снимая его. Могу не мыться. Могу есть самую простую еду, могу питаться крахмалом и водой.

— Мужу с вами повезло, видать, — резонно замечает Саблин.

— Прапорщик, я серьёзно, — говорит ему Пивоварова. — Мне нужно их увидеть…

— Кого? — не понимает Аким.

— Тех, на кого работал Олег. Тех, кому вы должны доставить груз. Мне очень нужно их увидеть.

«Ну,