Короткий путь - Михаил Антонов
Взял первую сумку. Привычным движением ухватил пучок силовых нитей, пронизывающих всё пространство, пропустил через себя ровный, спокойный поток магии и влил его в готовую вязь. Первая готова. Вторая, третья, четвёртая, пятая — каждая послушно принимала силу, впитывая магию.
Половинки камня возвращения потребовали чуть больше времени.
— Готово, Карим, — кивнул я слуге, который всё это время терпеливо ждал в сторонке.
Карим шагнул к столику, чтобы забрать артефакты, но я остановил его вопросом:
— Кстати, Карим, ты узнал, сколько должна семья Лейлы?
Слуга замер, потом выпрямился и ответил с готовностью:
— Да, господин. Я узнал. На сегодняшний день долг составляет пятнадцать золотых динаров.
— Пятнадцать, — повторил я, покачивая головой. — Немалая сумма.
Я задумался на мгновение, потом принял решение:
— Слушай, Карим. Завтра после продажи артефактов возьмёшь рабыню. Только прилично её наряди — как-никак она служит мне, уважаемому человеку. И вместе с ней обойдёшь всех кредиторов. При свидетелях полностью закроешь долги семьи Лейлы.
Карим молчал. Он не то чтобы возражал или возмущался, но я уловил лёгкое движение его бровей. И тут же, почти шёпотом, но так, чтобы я слышал, он пробормотал как бы сам себе:
— Слишком большая сумма, чтобы просто так разбрасываться золотыми... Она ещё не заслужила такого поощрения...
Услышав комментарий слуги, я придал голосу настойчивости и твёрдости:
— Ты всё понял, Карим?
Слуга вздрогнул, осознав свою оплошность. Выпрямился, склонил голову в почтительном поклоне и ответил уже совершенно иным тоном:
— Простите, господин. Всё понял. Всё сделаю в лучшем виде. Будет исполнено в точности, как вы приказали.
Я удовлетворённо кивнул. Карим собрал артефакты и бесшумно удалился.
Вечер опускался на сад. Где-то вдалеке щебетала птица, лёгкий ветерок шелестел листьями на деревьях.
Дворец Повелителя тонул в мягком свете сотен масляных ламп. Тронный зал, днём поражавший великолепием и роскошью, сейчас казался особенно торжественным — тени плясали на стенах, золотое шитьё портьер мерцало, создавая атмосферу таинственности и величия.
На низком диване, обложенный расшитыми подушками, восседал Повелитель Джалаладдин, великий Шахиншах, да продлятся его дни. На небольшом столике рядом с ним, на специальной бархатной подставке, лежал древний фолиант — тот самый, что всего несколько часов назад был изъят у контрабандистов.
Фархад стоял перед Повелителем, и на его лице уже играла привычная актёрская улыбка. Вечерний доклад — время, когда можно было не только доложить о делах, но и немного развлечь своего господина.
— О великий повелитель, — начал Фархад с низким поклоном, — позволь поведать тебе историю о том, как справедливость настигла преступников.
Повелитель чуть заметно улыбнулся, устроился удобнее на подушках и приготовился слушать. Он знал эту манеру своего старого друга и всегда находил в ней особое удовольствие.
— Представь себе, великий господин, — Фархад заходил по залу, жестикулируя, — порт, вечерняя суета, корабли готовятся к отплытию. А мы с молодым мастером Андреем ищем одного негодяя — заморского купца по имени Ян ван дер Меер. Того самого, что посмел купить похищенный у семьи аль-Хасанов фолиант.
Фархад резко развернулся, изображая напряжённый поиск:
— Мы рыщем по пирсам, вглядываемся в лица, и тут — о, горе! — видим его корабль. Паруса уже ставятся, якорь поднимается, судно медленно отходит от причала!
Он схватился за сердце, изображая отчаяние:
— И я понимаю: не успели! Горечь моя не знала предела, великий господин! Ещё мгновение — и этот негодяй уйдёт в море, и поминай как звали!
Повелитель подался вперёд, заинтригованный:
— И что же?
— И тут, — Фархад театрально воздел палец, — молодой мастер Андрей говорит мне: «Уважаемый Фархад, разрешите открыть портал прямо на палубу того корабля?»
Фархад замер, изображая своё тогдашнее изумление:
— Я, признаться, не верил. Думал — шутит. Но он... он открыл портал! Мгновенно! И первым шагнул на палубу! А я — за ним!
Он выпрямился, принял величественную позу и громогласно произнёс:
— О повелитель, если бы ты видел их лица! Беспредельный страх и ужас в глазах этих презренных контрабандистов! Те, кто были рядом — попадали на колени! Те, кто думал, что сможет сбежать — как крысы разбежались по норам, в люки, за бочки! А кое-кто вообще сиганул за борт в воду! Презренные трусы!
Повелитель рассмеялся — открыто, искренне, запрокинув голову.
— А дальше? — спросил он, вытирая выступившие слёзы.
— А дальше, о великий господин, на сцене появились главные действующие лица, — Фархад изобразил, как из-за кулис выходят капитан, его помощник и тот самый купец. — Все трое виновные, все трое осознавшие свою участь. И тогда, твоим просветлённым именем и твоей волей, всемогущий повелитель, я арестовал их.
Фархад сделал паузу и добавил с достоинством:
— А молодой мастер Андрей открыл портал прямо с палубы — ведущий к воротам новой тюрьмы. Все трое, склонив головы, приняв вину, прошли туда, где их уже ждали служители правосудия.
Повелитель удовлетворённо погладил фолиант, лежащий на столике.
— Отличная история, Фархад. Я доволен тобой. И твоим подчинённым. — Он с любовью провёл рукой по древнему переплёту. — И, конечно, доволен возвращением этого сокровища.
Фархад низко поклонился.
Повелитель помолчал, глядя куда-то вдаль, а затем заговорил как бы невзначай:
— Кстати, Фархад. Завтра я собираюсь посетить Вади-аль-Шарки. Восточный Оазис.
Фархад замер, внимательно слушая.
— Жители города обратились ко мне с огромной просьбой, — продолжил Повелитель. — Засуха. Их поля выгорают, посевы страдают. Люди молят о помощи. Я снизошёл до их молитв и решил лично убедиться в масштабах бедствия и оказать им помощь. Но на всякий случай... — он перевёл взгляд на Фархада, — я желаю, чтобы ты и твои «Лучи» сопровождали меня.
Фархад выпрямился, в его глазах вспыхнул огонёк готовности.
— Я всё понял, великий повелитель. Мы будем сопровождать тебя с великой покорностью и уважением. Ни один волос не упадёт с твоей головы, пока мы рядом.
Повелитель кивнул, отпуская его:
— Ступай, старый друг.
Фархад поклонился в последний раз и вышел из тронного зала. Едва тяжёлые двери закрылись за его спиной, он расслабился, снимая с себя маску актёра. Плечи опустились, лицо приняло обычное, усталое выражение.
— Уф-ф, — выдохнул он, растирая шею. — Каждый раз как
