Короткий путь - Михаил Антонов
Улыбнувшись своим мыслям, я двинулся дальше.
Я обошёл практически весь базарный район, запоминал, впитывал, отмечал. А потом деактивировал артефакт, останавливающий время, и свернул на более тихую улицу, прикидывая в уме, что она должна вести на окраину города. Так и оказалось.
Примерно через километр пути здания стали проще — одно-двухэтажные, без изысков, кое-где с облупившейся краской. Люди одевались беднее, да и сам воздух здесь был другим — не таким пряным, как в центре, а скорее пыльным, с примесью дыма из дешёвых очагов.
И что удивительно — на улице стало попадаться намного больше детей.
Они играли прямо на дороге, не обращая внимания на редких прохожих. Вот компания мальчишек лет семи-восьми азартно катала по пыли деревянные шары, пытаясь попасть ими в лунки, вырытые прямо в земле. Чуть поодаль девочки лет десяти прыгали через верёвку, распевая какую-то незамысловатую песенку. Самые маленькие, лет пяти, возились в пыли с самодельными куклами из тряпок и соломы.
Остановился на мгновение, наблюдая за этой беззаботной картиной. Детство — оно везде одинаково.
Но едва меня заметили, всё изменилось.
Взрослые, сидевшие у порогов домов, вскакивали, низко кланялись, отводили детей в стороны. Матери хватали малышей за руки и оттаскивали с дороги, отцы почтительно склоняли головы. В глазах многих я читал не просто уважение — настоящий страх.
Мои дорогие одежды, богато украшенная сабля, сам вид важного господина — всё это работало безотказно. Для этих людей я был представителем той самой власти, которой они боялись и перед которой преклонялись.
Мне стало не по себе. Я ускорил шаг, стараясь не смотреть по сторонам.
Ноги снова начали ныть, усталость навалилась тяжёлым грузом. Пора было возвращаться.
Отошёл в сторону, за угол какого-то склада, убедился, что рядом никого нет, и открыл портал прямо на свою террасу.
Шаг — и я дома.
С облегчением опустился на мягкие подушки под навесом. Прогулка удалась, но ноги требовали отдыха. Мозоли напоминали о себе жжением, но это была приятная усталость — усталость от хорошо проведённого дня.
Прикрыл глаза. Город становился понятнее, ближе, роднее. Ещё немного — и я буду знать его как свои пять пальцев.
Моё появление на террасе не осталось незамеченным. Едва я опустился на подушки и стащил надоевшие туфли, как тут же появился Карим.
— Молодой господин, — слуга почтительно поклонился, — не желаете ли отобедать? Время уже близится к полудню.
Я прислушался к себе. Желудок тут же отозвался урчанием — прогулка выдалась та ещё, сил потрачено много.
— Желаю, Карим, — ответил я, устраиваясь поудобнее. — Очень даже желаю.
Слуга понимающе улыбнулся и исчез.
Вскоре Карим вернулся. На низком столике одно за другим стали появляться блюда. Сначала — глубокая фарфоровая миска с дымящимся супом. Густой, наваристый, с крупными кусками баранины, нутом и тонкими ломтиками моркови. Аромат зиры и кориандра щекотал ноздри, заставляя желудок нетерпеливо сжиматься.
Отдельно, на маленьких тарелочках, Карим расставил закуски: оливки, маринованные с травами, несколько ломтиков острого сыра, пиалу с ярко-красным соусом из толчёного перца и кинзы. И, конечно, свежие лепёшки.
Завершал картину кувшин с молодым красным вином и бокал.
Я ел и ел, не в силах остановиться. Организм требовал своё после долгой прогулки.
Наевшись до приятной тяжести, я наблюдал. Карим бесшумно убрал посуду, оставив лишь кувшин с вином и бокал. Допил остатки, чувствуя, как по телу разливается тепло и расслабление.
Веки отяжелели. Я зевнул, прикрыл глаза и сам не заметил, как провалился в сон.
Проснулся я от знакомой вибрации на среднем пальце правой руки. Ещё не открывая глаз, уже на автомате поднёс ладонь к уху.
— Короткий Путь, — раздался голос Фархада, — составь мне компанию. Открывай портал, ориентируясь по перстню.
— Понял, уважаемый Фархад, — ответил я, мгновенно стряхивая остатки сна.
Поднялся с подушек, прислушался к ощущениям. Пространственный перстень на левой руке отозвался чётким, ясным сигналом — я чувствовал, где находится мой начальник, с той же отчётливостью, с какой видел ориентир глазами.
Открыл портал. Малая арка замерцала прямо на террасе, и в её глубине я разглядел знакомую фигуру — Фархад стоял на какой-то улочке и приветственно махал рукой.
Шаг — и я уже рядом с ним.
Быстро огляделся. Узнал местность сразу — порт. Те самые узкие улочки, где мы недавно охотились на мага жизни. Доносились крики чаек, запах соли и рыбы, гомон портовой суеты.
— Отлично, — кивнул Фархад, когда портал за моей спиной закрылся. — Пошли. Есть одно дело.
Я поспешал за начальником, который шёл быстрым шагом и вертел головой, внимательно вглядываясь в людей на улице.
— Уважаемый Фархад, а кого мы ищем? — спросил, поравнявшись с начальником и стараясь не отставать от его быстрого шага.
Фархад бросил на меня короткий взгляд и, не сбавляя темпа, начал объяснять:
— Больше года назад из дома одной очень уважаемой семьи, аль-Хасанов, был похищен древний фолиант. Редчайшая вещь — описание магических техник, которые считались утерянными столетия назад. Семья аль-Хасанов хранила его как зеницу ока, передавая из поколения в поколение. И вот — пропажа.
Мы свернули в узкий проулок, и Фархад продолжил:
— Следы вели в разные стороны, но всё упиралось в глухую стену. Пока вчера мои люди не наткнулись на свидетелей — портовых грузчиков, которые видели сделку. По их словам, фолиант купил заморский купец. Корабль стоит в порту, но он может сняться с якоря в любую минуту.
— Как его имя? — спросил я, стараясь запомнить детали.
— Ян ван дер Меер, — ответил Фархад. — Торговец пряностями и редкостями. Прибыл три дня назад, и, по сведениям, сегодня собирается отплывать.
Мы вышли к пирсам. Ветер ударил в лицо солёными брызгами, запахло рыбой и смолой. Крики чаек смешивались с шумом портовой жизни.
— Смотри в оба, — бросил Фархад, вглядываясь в толпу. — Высокий, светловолосый, в тёмно-зелёном камзоле с золотыми пуговицами. Приметная шляпа с перьями.
Я зашарил глазами по пирсу. Людей было много — грузчики, матросы, купцы, зеваки. Каждый второй казался мне подозрительным. Я то и дело дёргался, принимая какого-нибудь торговца за нашего беглеца, но Фархад лишь отрицательно качал головой.
— Не он. Слишком низкий. Не он, слишком толстый.
Мы прошли почти весь пирс, когда Фархад вдруг резко остановился. Я едва не врезался в него.
— Вон! — почти выкрикнул он, указывая рукой.
Проследил за его жестом. У
