Короткий путь - Михаил Антонов
Я обернулся. Четверо моих сослуживцев неспешно и вальяжно двигались в нашу сторону, всем своим видом демонстрируя собственную важность. Карим ибн-Саид, как всегда, был безупречен — высокий, статный, с тронутыми сединой висками, в идеально сидящем халате. Надир аль-Рахим, грузный, с окладистой бородой, шествовал с достоинством опытного бойца, поигрывая массивным шестопёром. Фарид ибн-Хаким, щурясь сквозь свои круглые очки, нёс под мышкой какой-то загадочный свёрток.
Но единственной, кто выглядел комично, была Лейла. При её относительно небольшом росте она несла на плече свой чудовищный каменный молот. Огромная рукоять и массивное навершие делали её похожей на муравья, тащившего соломинку в десять раз больше себя.
— Утро доброе, Короткий Путь, — пропела Лейла, поравнявшись со мной и с грохотом опуская молот на землю. — Ой, а что это у тебя? — она вдруг прищурилась, разглядывая мою грудь. — Замарашка! Спешил, пятно не заметил?
Я смущённо прикрыл халат рукой, чувствуя, как щёки заливает краска. Но Лейла уже копалась в складках своего воздушного, почти невесомого платья.
— Вот, — она извлекла откуда-то небольшую палочку, подозрительно похожую на кисть, которой я наносил магические вязи. — Сейчас помогу.
Не успел я и слова сказать, как Лейла ловко провела кистью по пятну. Изумрудно-зелёный артефакт — а это явно был он — мягко засветился, и пятно... исчезло. Прямо на глазах. Ткань стала безупречно чистой, будто ничего и не случилось.
— Готово, — Лейла спрятала кисть обратно в складки платья и подмигнула мне.
— Спасибо, — выдохнул я с облегчением.
— Ай, пустяки, — отмахнулась она.
— А вот и личная гвардия Повелителя, — заметил Фархад, и мы все как по команде повернулись к дворцу.
Глава 16
16
От главных ворот, чеканя шаг, выходили воины. Высокие, в сверкающих доспехах с позолотой, в шлемах, украшенных плюмажами из перьев. Их было не меньше сотни, и они двигались с идеальной синхронностью, занимая позиции по обе стороны от того места, где должен был появиться Повелитель.
А потом вышел он.
Сам великий Шахиншах Джалаладдин, Повелитель Шамсахара, да продлятся его дни. Одет он был в длинный белоснежный халат, расшитый золотыми нитями и драгоценными камнями так густо, что ткань казалась сплошным сиянием. Головной убор венчала огромная брошь с сапфиром размером с голубиное яйцо. Он двигался с той особой, величественной грацией, которая бывает только у тех, кто родился и вырос на троне.
И как только Повелитель ступил на площадь, вперёд вышел Джафар аль-Рашид.
Личный портальщик Повелителя. Высокий, сухощавый, с хищным профилем и длинными, тонкими пальцами. Он простёр руки в стороны, и воздух перед ним задрожал.
Я замер, не веря своим глазам.
Портал, который открыл Джафар, был огромен. Нет, не так — огромен!. Арка взметнулась в высоту не меньше чем на три этажа, в ширину — на добрых два десятка шагов. Края её сияли ровным, холодным голубоватым светом, а в глубине уже угадывались очертания совсем иного пейзажа — выжженная земля, чахлые пальмы, далёкие горы на горизонте.
— Вот это... — выдохнул я восхищённо. — Вот это, наверное, и есть тот самый большой портал, о котором рассказывал магистр Элриан в академии.
— Вот это я понимаю — портал, — раздался игривый голос Лейлы. Она стояла рядом и с усмешкой смотрела на меня. — А ты так можешь?
— Я тоже так могу, — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Только не хочу.
И добавил про себя: «Наверное».
Повелителю по статусу не положено было ждать. Первыми в портал двинулись гвардейцы — ровными рядами, не нарушая строя.
— Пошли, — скомандовал Фархад, и наша группа двинулась следом за ним.
Я отметил, что наше положение было выше придворных. Те расступались перед нами, давая дорогу, и мы прошли почти вплотную к воинам личной гвардии. Фархад шёл впереди, и никто не смел его остановить.
Мы перешли.
И оказались в совершенно ином мире.
Перед нами раскинулся небольшой городок с глинобитными домиками, окружённый когда-то плодородными, а теперь иссушенными землями. Поля, что должны были зеленеть, потрескались от зноя. Жидкие колосья пшеницы поникли, не в силах поднять головы. Даже сорняки и те выглядели пожухлыми. Вдалеке, на выгоне, бродил тощий скот, обгладывая последние остатки растительности. Воздух был сухим и горячим, пахло пылью и безнадёгой.
Здесь не было дождя уже очень давно. Это чувствовалось во всём.
Как будто из ниоткуда перед Повелителем возник роскошный диван с высокой спинкой, устланный парчовыми подушками. Шахиншах с комфортом разместился на нём.
Нам же, «Лучам», оставалось просто стоять и ждать.
Но долго ждать не пришлось. Подъехали повозки, и началась суета. Слуги — десятки, если не сотни — принялись за дело с методичностью, отточенной годами тренировок. Одни разгружали тюки с тканью, другие сноровисто вбивали колья, третьи натягивали шатры. Ещё через несколько минут на пустом месте вырос целый лагерь — навесы для знати, шатры для стражи, полевые кухни, откуда уже потянуло дымком и запахом еды.
— Смотри, — Фархад тронул меня за плечо, указывая на группу людей, идущих от города.
Их было человек двадцать, все в лучших одеждах — видно, что нарядились по случаю, несмотря на жару и пыль. Впереди шагал пожилой, но ещё крепкий мужчина с длинной седой бородой, в богато расшитом халате и высокой чалме.
— Это наместник Повелителя в Вади-аль-Шарки, — пояснил Фархад. — Уважаемый Рашид аль-Барзани. За ним — старейшины, лучшие люди города.
Процессия приблизилась к дивану, где восседал Повелитель. И тут все они — от наместника до последнего старейшины — рухнули на колени, коснувшись лбами пыльной земли.
— О великий, наимудрейший, всемилостивейший Повелитель! — голос наместника дрожал от волнения и надежды. — Да продлятся дни твои, да пребудет с тобой благословение всех стихий! Мы, нижайшие рабы твои, молим тебя о чуде! Уже третий месяц небо не даёт нам влаги. Посевы гибнут, скот худеет, люди отчаиваются. Спаси нас, великий господин! Сотвори дождь! Верни жизнь нашей земле!
Повелитель слушал, не перебивая, с выражением благожелательного внимания на лице. Когда наместник закончил, Шахиншах сделал едва заметный жест рукой.
— Встань, уважаемый Рашид. Встаньте все.
Люди медленно поднялись, не смея поднять глаз.
— Я вижу бедственное положение ваших земель, — произнёс Повелитель, и голос его, негромкий, но властный, разнёсся по всему лагерю,
