Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко
На следующий день они обедали в ресторане и заставляли официанта уговорить их закусывать водку селёдкой с луком и картошкой. Официант объяснялся по-немецки, и они его с деланым удивлением спрашивали: «Да разве это можно есть?!» Ребята над ним тайком издевались, а он им старательно объяснял… И самое-то главное, что потом официанта подозвал метрдотель, конечно же обративший внимание на оживлённую дискуссию за одним из столиков для интуристов. «Проблема какая-то возникла?» – озабоченно спросил он. «Да я этих му… уговариваю, что водку можно закусить селёдкой!» – возмущённо отвечал официант. Говорили рестораторы, разумеется, по-русски, громко, не стесняясь, а эти-то двое слышат, угорают – и сидят с каменными мордами, зная при этом, кто есть кто на самом деле… Ну да, кто именно тот самый чудак!101
На этом эпизоде – пусть не совсем «боевом», но реально бывшем в период боевой работы (трудно представить, что могло бы произойти, если бы «оппозиционеры-националы» узнали, что иностранцы, перед которыми они явно стелились, являются сотрудниками КГБ!) – мы фактически и завершаем наш рассказ о служебной деятельности и боевой работе Юрия Анатольевича. Как и говорилось: чем ближе к современности, тем менее известно. Хотя кое-что, мазками и отрывками (да не посетует на это наш уважаемый читатель!), мы всё-таки ещё добавить сможем.
* * *
Разумеется, в то самое «перестроечное» для страны время немалые изменения происходили и в системе госбезопасности. Ещё 1 октября 1988 года Владимир Александрович Крючков стал председателем КГБ СССР, уступив пост начальника Первого главного управления (внешней разведки) Леониду Владимировичу Шебаршину. В июне 1991 года ушёл в отставку начальник Управления «С» генерал-майор Юрий Иванович Дроздов – человек, оставивший в жизни Юрия Анатольевича очень глубокий след, его старший товарищ и любимый начальник. (Хотя ироничный Шевченко, не очень благоговевший перед начальственными авторитетами, вряд ли так мог сказать.) Они общались до самого ухода Дроздова из жизни. А потом, всего через три с половиной года, не стало и «Джеймса». Юрий Анатольевич так говорил нам про своего руководителя:
Он был человек высокой эрудиции и классный опер! Он именно таким остался в памяти у всех наших товарищей – как настоящий, острый оперативный работник. Не просто руководитель, который руководил. Почему я могу с уверенностью утверждать это?
Перед каждой командировкой он обязательно приходил на встречу для инструктажа. Но перед тем, как встретиться с нелегалом, выезжающим на боевое задание, он брал оперативное дело этого нелегала, внимательно читал его – и приходил на встречу подготовленный. Он знал детали, а это основное! Как в искусстве, в литературе, так и в разведке, ведь разведка – это искусство, и не что другое! Не ремесло и не просто служба… По-настоящему подготовленный к встрече, он умел давать точные и конкретные указания – очень-очень серьёзные. Он настолько глубоко входил в эту тему, что каждому из сотрудников казалось, что начальник Управления как-то выделяет именно его, относится к нему по-особому, с особым вниманием. А в действительности Юрий Иванович относился очень чутко, внимательно и с любовью к каждому из нелегалов, никого не выделяя и не имея среди нас каких-либо «любимчиков». Но это справедливо, что каждый про себя так думал – иначе и быть не могло… Это как каждый солдат считает свой окоп главным местом на поле боя, а потому и держится в нём до конца. Зато и Дроздова, при таком его отношении к людям, у нас все любили!
И то известно, что Юрий Иванович был смелый, очень смелый человек! Порой даже казалось, что он сумасшедший, как про него говорили – «сумасшедший, но не дурак», настолько смело, порой – вопреки всему, он принимал нестандартные, дерзкие решения, ничего и никого не боясь.
Когда Юрий Иванович стал начальником нашего Управления, это было интереснейшее время изменения стратегии работы нелегальной разведки, он оказался на переломном этапе работы. Его личная заслуга в том, что было принято другое направление в работе нелегальной разведки, несомненно. […]
Как происходит вывод нелегала? Это последний инструктаж, и Юрий Иванович на нём всегда присутствовал, причём разговаривал не только с самим нелегалом, но и задавал вопросы его куратору, чем подчёркивал и связь нелегала с Центром, и роль того же куратора в организации работы… Дроздов напутствовал очень конкретно. Но спрашивал: как у тебя в семье? Что-то напоминал: вот, будешь там проезжать… Мы с ним, к тому же, об искусстве говорили…
Встречались на какой-то “представительской квартире” в городе, сестра-хозяйка накрывала «поляну» – всякие разносолы, деликатесы… При этом вина на стол не ставили: была водка, были морс и водичка, и Юрий Иванович вместе со всеми спокойно поднимал одну рюмку, другую…
А в трудное время 90-х, как мне рассказывали, ребята искали где-нибудь колбасу докторскую, и плюс – хлеба ещё. И всё было в складчину, пускали «шапку по кругу»…
За две недели до смерти Юрия Ивановича я попрощался с ним в госпитале – мы поехали к нему с Завершинским. Дроздов был уже плох… Мы втроём сидели в его палате, и я говорил: «А помните, Юрий Иванович, как было это? А это? А вот это было?» И он вдруг оживился, порозовел: «Да, вот это! И это…» Но это уже конец был – и я простился с ним.
И вот ещё что говорил нам Юрий Анатольевич (это никому не в укор, но учесть не мешает): «После ухода Юрия Ивановича в средствах массовой информации о нём стали писать и говорить, как о разведчике-нелегале – “барон Хоэнштайн” и всё такое прочее. Да, такие эпизоды были, вот только “нелегал” – это официальное понятие, а он в этом статусе никогда не был. Он всегда был сотрудником особого резерва».
Наш знакомый из Управления «С» говорил, что ему не от одного человека постарше возрастом (то есть из круга общения Шевченко) доводилось слышать, что Юрий Анатольевич называл нелегальную разведку «Орденом Единомышленников». Он романтически считал её тайным объединением коллег, делающих очень важное для страны дело. «Мы – как тайный рыцарский орден, со своими традициями, своим кодексом чести», – говаривал он. Кстати, точно так же иногда называл нелегальную разведку «орденом» и Юрий Иванович Дроздов.
Нет смысла объяснять, что разведка – совершенно особый вид человеческой деятельности, не сравнимый ни с каким иным, разве что – и то лишь по ряду внешних признаков – с
