Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко
Но, как мы уже говорили, даже при тогдашнем фактическом параличе власти страна продолжала жить, и различные её органы были вполне дееспособны. В это переломное время нелегальным разведчикам, тем же «Дубравину» и «Джеймсу», пришлось заниматься сбором информации и на советской территории – точнее, в тогда ещё союзных республиках. Уточним, что полковники Козлов и Шевченко к этому времени были уже хорошо знакомы, потому как в перерывах между загранкомандировками занимали в Ясеневе один кабинет, и даже крепко подружились, о чем мы подробно расскажем чуть ниже…
Так вот, если сейчас мы к загранице и иностранцам как-то попривыкли, то в советские времена отношения к гражданам других стран, особенно – к приезжающим с Запада, нередко было трепетным. Хоть и говорилось, что «у советских собственная гордость», но уж очень мы старались «не ударить в грязь лицом» перед иностранцами, показать себя с самой лучшей стороны, при этом порой забывая, что далеко не всё стоит показывать и рассказывать разного рода заезжим гостям.
Учитывая эту особенность наших граждан и тем более менталитет жителей тех союзных республик, которые в своём показном гостеприимстве вообще готовы вывернуться наизнанку, руководство КГБ СССР решило использовать нелегальных разведчиков для изучения обстановки в нашей стране, точнее – в каких-то её республиках. Один из ветеранов Службы объяснял нам это так: «С их подачи руководство страны, в принципе, знало, какие процессы начинаются в Советском Союзе, в союзных республиках. Нелегалы заезжали туда из-за рубежа, а не так – “через коленку”, как говорится. Встречались с руководителями оппозиции, было дело, поэтому очень много чего знали. Однако наше, разведки, дело – добыть информацию и доложить, а дальше решения принимаем уже не мы»100.
Конечно, хотелось бы выяснить, о чём откровенничали «патриотические» лидеры разношёрстной национальной (точнее – националистической) оппозиции с любезными и обаятельными «иностранцами», и кто именно были эти лидеры, и что они пытались выпросить у западников (явно же, не без этого!), но тут мы опять ставим всё то же «но…», обрывающее предложение. Время открывать карты пока не пришло.
О том, с каким удивительным безразличием последнее высшее руководство советской страны относилось к подобной тревожной информации, откуда бы она ни поступала, мы уже знаем.
И в это время Юрию Анатольевичу пришлось буквально выступить в роли таможенника Верещагина из фильма «Белое солнце пустыни» (со своих позиций, разумеется), принцип которого «За державу обидно!» он исповедовал с конца Брежневских времен. Не входя в подробности, Шевченко рассказал нам, как в последние годы существования Советского Союза ему пришлось принимать участие в операции по предотвращению незаконного вывоза из нашей страны каких-то произведений искусства – что называется, культурных ценностей. Очевидно похищенных из музеев, иначе при чём здесь разведка – государственная служба? А ведь с «советского пепелища» тогда старались утащить всё, что было возможно, и западный спрос рождал активное «наше» предложение, в том числе и со стороны тех, кому эти сокровища были доверены на хранение. «Джеймсу», с его опытом, подготовкой, да ещё и с художественным образованием, не составило никакого труда сыграть роль квалифицированного иностранца-коллекционера – азартного охотника за выгодными приобретениями. По его признанию, сложнее всего было «оставаться в образе», тогда как так хотелось сказать наглому торговцу несколько слов «на великом и могучем», а ещё лучше – просто съездить ему по физиономии. Вот бы он удивился!
В моей книге «Алексей Козлов. Преданный разведчик», изданной «Молодой гвардией» в серии «ЖЗЛ» в 2022 году, есть рассказ про эпизод, произошедший во время одной из поездок разведчика по союзным республикам. В нём, так случилось, что два равноправных действующих лица – Алексей Михайлович и Юрий Анатольевич, которые, «работая иностранцами», совершенно неожиданно оказались в одном каком-то городе и даже в одной гостинице, не подозревая об этом. Как были «распределены роли» в этом «спектакле», мы точно не знаем, да это и неважно – эпизод в равной степени принадлежал им обоим, а потому приходится практически дословно, хотя и с некоторыми сокращениями, переносить его из одной книги в другую, потому как пересказ всегда уступает оригиналу.
Началось всё с того, что тогда, в эпоху «повального дефицита», в буфете гостиницы оказалось всего лишь несколько бутылок пива. Ну и тот из «иностранцев», либо Козлов, либо Шевченко, кто первым заглянул в этот буфет, скупил всё имевшееся пиво, чтобы спокойно скоротать в номере вечер. Прижимая руками к груди бутылки, счастливчик садится в лифт, и вдруг, неожиданно, слышит из-за плеча знакомый голос: «А я тебе кнопку нажимать не буду!» Просто поразительно, как порой везёт разведчикам на случайные встречи со знакомыми! (Геворк Андреевич нам рассказывал, как он, будучи в отпуске в Ереване, встретил вдруг каких-то своих европейских знакомых, приехавших туда туристами. «Какое счастье, – говорил Вартанян, – что у меня тогда не было в руках газеты “Правда” или, того похлеще – “авоськи” с продуктами! А ведь могло быть и то и другое».) Но тут, слава Богу, оба они были на нелегальном положении, по чужим документам, то есть в положении равном, так что никто «к иностранцу не приставал», на что могли обратить бдительное внимание «местные товарищи», так что общаться можно было спокойно. Поэтому на следующий день, благо была такая возможность, они на пару отправились обедать в ресторан.
Всё бы было замечательно, «упакованы» они были соответствующе, разговаривали друг с другом по-немецки, потому как для обоих это был «родной язык» – в общем, самые настоящие иностранцы, но вот выпивать-то, как иностранцам: маленькими стопочками, под какие-нибудь канапе или солёный миндаль – им не хотелось! Не так часто они встречались, чтобы не выпить по-настоящему – под солёные огурчики, сало или селёдочку, тем более что в меню советского ресторана всё это, разумеется, было. (Когда «Дубравина» обменяли, его пригласили на посольский приём в Восточном Берлине, после чего посольский завхоз ему заявил, что он съел весь их годовой запас «представительской» селёдки. «Скажи спасибо, что не икры!» – ответил Козлов.)
Друзья понимали, что несоответствие их облика и, так скажем, привычек, непременно смутило бы официантов: у этих ребят глаз намётан, особенно на иностранцев. А значит, на кухне и среди прочей обслуги непременно пошёл бы разговор про странных «западников», которые говорят по-немецки, но пьют совсем как русские. В интересы нелегалов это не входило, но не могли же они принимать «родимую» под орешки и маленькие
