Серебряный шар. Драма за сценой - Виталий Яковлевич Вульф
В то же время Александров слепил ее именно по образцу Марлен Дитрих. Скажем, в «Веселых ребятах» у нее был знаменитый цилиндр – и только в конце 60-х годов стало ясно, что это тот самый цилиндр, в каком выступала Марлен Дитрих в «Голубом ангеле». В «Цирке» Орлова снимает свой черный парик и остается блондинкой – у нее половина головы черная, а половина платиновая, – это тоже кадр из фильма Марлен. Но советский зритель не знал, кто такая Марлен Дитрих. Очень узкий круг людей, в том числе среди людей искусства, видели западные фильмы, когда их показывали для избранных в Управлении кинематографии в Гнездниковском переулке. Страна этого не знала. Страна любила Орлову.
Когда именно родилась Любовь Орлова, очень долго никто не знал. Она скрывала свой возраст. А родилась она в 1902 году, и в кинематограф пришла достаточно поздно – ей было тридцать два.
Она не любила вспоминать своего прошлого. Об Орловой ходит много легенд: одна из самых стойких – что она была дворянского происхождения. На самом деле ее отец, Петр Федорович Орлов, был акцизным чиновником, а мать, Евгения Николаевна Сухотина, – очень дальней родственницей Михаила Александровича Сухотина, мужа одной из дочерей Льва Толстого, Татьяны Львовны. Отец был внешне вальяжный и вполне мог сойти за аристократа, очень любил карты и проигрывал все, что у него было. Мать же была не очень красивой, невысокой, с нервным сухим лицом. Жили они в Ярославле.
Сама Любовь Петровна родилась в усадьбе своей матери. В семье было две дочери, Нонна и Любовь, и Люба была младшей. Мать всю жизнь прожила вместе с Любовью Петровной. У нее был настолько трудный характер, что иногда Орлова и Александров переезжали в гостиницу, сказав ей, что уезжают в командировку.
Благодаря родству с Сухотиным однажды, еще девочкой, Люба виделась со Львом Толстым. Он подарил ей книжку «Кавказский пленник», на которой сделал надпись: «Любочке от Льва Толстого». Эту книжку она очень берегла, всегда держала в своем доме под стеклом.
Когда произошла революция, Любе было 15 лет. Она училась в московской гимназии недалеко от Никитских ворот[22], в которой преподавателями по классу рояля были композиторы Гедике и Гольденвейзер. У Орловой был очень хороший слух, а точных наук она безумно боялась. Но революция помешала ей завершить музыкальное образование.
Семья переехала в город Воскресенск, где жила сестра матери. Там они прожили все тяжелые годы Гражданской войны. Любовь Петровна возила в Москву бидоны с молоком – у тетки была корова, и продажей молока жила вся семья. Таская бидоны по домам, Люба навсегда испортила себе руки – от мороза у нее воспалились суставы. Руки у нее были очень некрасивые, часто опухали, ни в одном фильме она их не показывает. Это была единственная некрасивая сторона во всем ее женском облике.
Хотя Орлова так и не закончила консерваторию, она отлично играла на фортепиано. В начале 20-х годов она поступила на работу в кинотеатр тапером – это была единственная возможность зарабатывать деньги. Грязный прокуренный кинотеатр, матросня, матерщина, семечки… Никогда потом она не вспоминала об этом. Тогда у нее были даже периоды какого-то безразличия – к учебе, к искусству, к собственной судьбе. Она ощущала себя человеком, у которого нет никаких надежд. Ее спасло замужество.
Первого мужа Любови Орловой звали Андрей Гаспарович Берзин. Он был старше ее на 10 лет, член партии, агроном, служил в Наркомате земледелия, где занимал довольно высокую должность заместителя наркома. Женившись, он перевез всю семью Орловых в свою квартиру в Хохловском переулке (отдельная квартира по тем временам была большой редкостью). Любовь Петровна поступила в частную хореографическую школу – студию Франчески Беаты, где проучилась четыре года, потом занималась в студии пластического танца Веры Майя[23].
Началом своей творческой биографии Орлова считала 1926 год – тогда она поступила в Музыкальную студию при МХАТе имени В.И. Немировича-Данченко (впоследствии вошедшую в Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко). Ее приняли хористкой, а потом зачислили в кордебалет. Однажды Немирович-Данченко увидел Орлову (он очень ценил женскую красоту), подозвал ее и предложил роль Герсильи в оперетте «Дочь Анго». Роль заключалась в словах: «Да, гражданка! Нет, гражданка! Слушаюсь, гражданка».
Орлова была никто – хористка и артистка кордебалета. Но – очень умная, тактичная, мало говорившая, умевшая слушать. Постепенно набирался репертуар: сначала роль Периколы в знаменитой оперетте Оффенбаха. Ей давали ее спеть на утренних спектаклях, затем – Серполетта в «Корневильских колоколах» Планкетта…
Театральная карьера Орловой очень не нравилась Берзину. Любила ли она его? По слухам, это не было страстью. Его, противника сталинского режима, без конца арестовывали, а потом через 3-4 дня привозили домой на извозчике. И наконец в 1930 году арестовали надолго, и он уже не вернулся. Стало известно, что он может пройти по делу экономистов Кондратьева и Чаянова. Потом Сталин решил отменить процесс, Берзина приговорили к трем годам ссылки и отправили отбывать срок в город Семипалатинск.
Вскоре в жизни Орловой появился другой человек. В тот период она пела в маленьких концертах перед началом сеансов в кинотеатре «Арс» – там, где сейчас находится Театр имени Станиславского. Однажды к ней за кулисы пришел администратор, а рядом с ним стоял какой-то молодой человек – удивительной красоты, очень элегантный, в роскошном заграничном костюме, ослепительно улыбавшийся. Он склонил голову и представился: «Александров!» Тогда Александров искал актрису на роль в фильме «Веселые ребята». Он пришел специально – посмотреть на Орлову, которую до этого видел в «Периколе». Она не вызывала у него никаких эмоций, никаких чувств – просто хорошо поет, хорошо двигается, хорошо танцует. А она влюбилась в него сразу. И потом очень часто говорила: «Я увидела золотоволосого бога».
Григорий Александров был необыкновенно красивый человек, всегда элегантный, талантливый, очень остроумный, музыкальный, играл на гитаре, рисовал, знал языки. Благодаря дружбе с Эйзенштейном Александров в те годы выезжал за границу – был в Америке, в Мексике, в Голливуде, в Париже, Женеве, Берлине… Александров общался с Диснеем, с Чарли Чаплином, обожал Дугласа Фэрбенкса и Мэри Пикфорд. У него была жена – очень приятная женщина, актриса музыкального театра[24], и маленький сын, которого он назвал Васей, а потом переименовал в Дугласа – в честь Дугласа Фэрбенкса. Так его потом и называли.
В Москву Александров приехал в 1921 году и поступил в театр Пролеткульта, в независимую передвижную группу во главе с
