Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя,
То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко застучит…
Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.
Тишина и творчество
Михайловская ссылка, такая скучная, отстраненная, оказалась плодотворной для поэта. Тут сошлись многие его думы: о декабристах, о смерти Николая Карамзина, о дружеских посещениях Николая Языкова, Ивана Пущина, Антона Дельвига, о предсказаниях гадалки, о матери Надежде Осиповне и предке – африканском Ганнибале, и Петре I. Он размышляет о ряде кавалергардов, выстроенных на Сенатской площади, и понимает, что его герой Онегин далек от их героизма. Пушкин пишет: «Ах, боже мой… Что им померещилось? Отмена крепостного права, ужель решится Пестель убить царя?»
Одиночество и тишина способствовали работе. Пушкинисты подсчитали, когда, где и какие главы «Евгения Онегина» были созданы поэтом. Да, роман был начат в южной ссылке, но многое было написано в Михайловском (главы: «Деревня», «Именины», «Поединок»).
Прогулки по окрестностям имения, посещение уездных городков и знакомство с народными песнями и плясками. Словом, было достаточно впечатлений и знаний для будущей «энциклопедии русской жизни»!
Вполне возможно, что Пушкин воспоминал о Фонтанном доме, о той, что была ласкова с гостями и в то же время держала себя с достоинством, – кажется, звали ее Татьяна. Такого имени не встречалось среди аристократок, фрейлин, только среди простого люда. Не потому ли в те же дни в «Онегине» появятся строки:
…Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.
И что ж? оно приятно, звучно;
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины…
Пройдет время, ссылка в Михайловском закончится, поэт снова возвращается в Петербург.
А что же Татьяна Васильевна? Наша зоркая Татьяна навсегда запомнила, каков был юный Пушкин, как ловко взбегал он на верхний этаж Фонтанного дома. Поэт стал для нее – одинокой, но все еще привлекательной женщины, – путеводной звездой, кумиром. С той поры Татьяна Васильевна ловила о нем каждое слово, любые разговоры и слухи, искала хоть небольшое упоминание о нем в «Санкт-Петербургских ведомостях» или литературных альманахах.
С 1830 года и в последующие несколько лет Петербург жил слухами о супружеской чете – Пушкин и Гончарова, «дурных слов» о поэте и красавице все прибавлялось и прибавлялось.
В январе 1836-го пронесся слух о дуэли Пушкина и Дантеса.
Дмитрий Шереметев, пораженный такими слухами, впал в тоску. А между тем у него уже была наконец-то назначена помолвка с первой московский красавицей Анной Сергеевной.
Женитьба Дмитрия Шереметева
Богатый наследник династии Шереметевых, но как несчастен! Матери его не стало при родах, отец покинул земной мир, когда Дмитрию не было и шести лет. Он не знал, что такое семейное счастье, большая семья. Одна только Татьяна Васильевна не чаяла в нем души.
Хорошо бы жениться, завести много детей, но… Где найти невесту? К высшему свету он охладел, фрейлины, светские дамы не привлекали его. Когда Николай I предложил ему высокую должность, покровительство, Дмитрий отказался от продвижения по службе.
И вот однажды богач-сирота появляется в родовом поместье Шереметевых – Покровском, на берегу Рузы. Дмитрий садится за обеденный стол в окружении не менее пятнадцати – двадцати именитых членов семейств Шереметевых. Здесь были две дамы, две главные заправилы усадебной жизни: Алмазова Варвара Петровна и Надежда Николаевна, урожденная Тютчева-Толстая. У одной и у другой было по две дочери на выданье.
Дамы были властные, хозяйственные, но за столом было шумно, весело и сытно. В. В. Мусин-Пушкин, вступивший в родство с Шереметевыми и побывавший в Покровском, оставил восхищенный отзыв о дружном семействе, нигде он не видел таких больших и дружных застолий. «Это Мекка и Медина для нас, сородичей… Покровское было для меня не только местом, а символом семьи, синтезом счастья и святыней духа».
Неудивительно, что граф Дмитрий наконец почувствовал себя среди близких людей.
Дмитрию приглянулась Анна Сергеевна – дочь Варвары Петровны Алмазовой, хотя она была ему дальней родственницей, в ней он увидел красавицу, умницу, музыкантшу, человека прекрасных душевных качеств. Как верно сказал о ней Федор Тютчев: «Это чудо, лучшее из существ; она так безусловно правдива, так искренне приветлива».
Анна Сергеевна и ее сестра Елизавета, будучи за границей, слушали знаменитого Шопена, а в Петербурге даже брали у него уроки музыки. «Он играл, как ангел… Аннет ему пела», – писала Елизавета. Шопен посвятил Анне Сергеевне свое произведение «Листок из альбома».
По характеру Анна, видимо, уродилась в отца (Сергей Васильевич Шереметев был добрейшей души человек). Зато внешность Анны почти повторила красоту матери, которую все называли московской красавицей и восхищались ее огромными темными глазами.
Варвара Петровна Алмазова также славилась жестким нравом. Дочь своевольного, крутого бригадира Алмазова, она вышла замуж за Сергея Шереметева, родила ему девочек, в характере которых не было ни властности, ни жестокости материнской.
Сергей Васильевич Шереметев служил в Рузе, и летом они жили в своем имении Покровское. Там начались романтические отношения Вареньки и Сергея, а переписку они вели прямо по Пушкину – через дупло старого дуба, как это делал литературный герой – Владимир Дубровский. В отличие от Варвары, Сергей Васильевич был мягкий, добрейший человек.
Они оба пришли в ужас, узнав о декабрьских событиях 1825 года. В одном из своих писем Алмазова писала: «Если бы вы знали, в каком беспокойстве я была в день несчастия!» Однако сын аристократа и крестьянки сделал все, чтобы не участвовать в событиях на Сенатской площади.
В Покровском к Дмитрию будущая теща относилась без большой симпатии, она писала в дневнике: «Он очень добр, но в то же время нет ничего более трудного, как что-либо у него просить… У него есть ум, но это, как мне кажется, его воспитание, за которым очень плохо следили. Какой странный человек молодой граф! Представьте себе, он терпеть не может свет, всегда дома и всегда у него молодежь обедает и проводит день; он абонирован на все спектакли, но никогда не бывает, он отдает свой билет тому, кто желает
