По дальним странам - Борис Яковлевич Петкер
Но вот в чем парадокс этого района — в нем множество ювелирных магазинов. Это в подобных-то местах! Но, как мне объяснили, драгоценности магазинов охраняются этими вечно слоняющимися по улицам людьми. Они знают, что если что-то случится, то первое подозрение падет на них. А они дорожат своей репутацией порядочности! Пьяная гордость, порядочность подонка — сложна и причудлива человеческая натура!
Если вы в Нью-Йорке решаетесь отдать свой вечер театру, то рискуете подвергнуться сложной внутренней борьбе, ибо театров здесь множество, каждый любопытен по-своему и трудно остановиться на каком-нибудь одном. Тем более рекламная вакханалия, как вы ей ни противитесь, все-таки вас одолевает.
Афиши Театров Бродвея зазывают и на «Хелло, Долли», и на не сходящую со сцены «Май фэр леди», и на «Голди бой», и на мюзикл «Бейкер-стрит, 13» — о Шерлоке Холмсе.
Мы выбираем мюзикл «Голди бой» по целому ряду соображений. Это известная и у нас пьеса Клифорда Одетса «Золотой мальчик». Правда, в нынешней переделке — он уже не скрипач, а боксер. Мы выбираем этот спектакль и по совету наших товарищей из ООН, которые его уже видели и от которого в восторге. К тому же вокруг имени Сэмми Дэвиса, исполнителя главной роли, возникло уже множество самых разнообразных легенд. Не мудрено — раз этот молодой негр вот уже в течение полутора лет на Бродвее! И неизменно привлекает в роли золотого мальчика толпы зрителей и обеспечивает постоянный аншлаг.
Что можно сказать о спектакле? И успех и полтора года аншлагов — все это заслуженное, настоящее. Сэмми Дэвис, исполнитель роли боксера Джо Веллингтона, обладает в совершенстве всеми качествами, которые необходимы актеру синтетического жанра, каким является мюзикл.
Думается, что этот жанр — отпочкование или один из путей развития оперетты, преодоление той бессодержательности и легковесности, которые медленно, но верно губят жанр, перерождают его. В основу мюзикла кладется значительное драматургическое произведение. В данном спектакле — всемирно известная пьеса Одетса, в «Май фэр леди» — пьеса Шоу «Пигмалион». Мюзикл не избегает, но даже ищет глубокой драматичности в ситуациях. И мне кажется, что разница между мюзиклом и опереттой заключается в интересе к сложным психологическим положениям и серьезному их разрешению, в тяготении к высокой драматургии и более органичному переходу от слова к действенной музыке. Из известных оперетт, думается, ближе всего к мюзиклу «Сильва», во всяком случае, мне кажется, что ее можно поставить в этом, особом жанре.
В спектакле о «Золотом мальчике» взаимоотношения действующих лиц серьезны, они не переводятся в легкомысленное перебрасывание словами, любовь в нем настоящая, а не приметы любви, да еще, как это часто бывает в оперетте, слащавой.
Что же касается исполнения, то поражает крепкий ансамбль и явственно чувствующаяся мобилизованность каждого участника спектакля. Они все отдаются своему делу до конца.
В таком ансамбле — я как актер это хорошо понимаю — трудно выделиться. Но обаятельному Сэмми Дэвису, отлично владеющему своим мастерством, не говоря уже о его огненном темпераменте, это удается. Его музыкальность равна его пластичности, его движения законченны и четки, его танец ритмичен, его монологи отточены. Артистизм его диалогов, вскрывающих глубину каждого слова, поразителен. Для данного жанра у него прекрасный голос — и в пении и в диалоге он одинаково многокрасочен и гибок. Одним словом, артистический комплекс полноценности. И как бы ни были громки афиши и реклама — они ничего не преувеличивают. А если к этому прибавить еще и человеческое обаяние Сэмми Дэвиса, заразительность, непосредственность в его общении с людьми, то легко понять всеобщее восхищение таким человеком.
Мы пришли за кулисы, чтобы выразить ему свое восхищение и благодарность. Он вышел к нам с неприкрытым торсом, в том виде, в каком только что был на сцене, с полотенцем на плечах и, узнав, что мы артисты Художественного театра, отвесил нам такой поясной поклон, так пожимал руки, так горячо обнимал, что мы смутились. Его непосредственность и наивность были обворожительны.
Мы пригласили Сэмми Дэвиса к себе на спектакль. Так как все вечера у него были заняты, он мог прийти только на утренник. И действительно пришел. В своих восторженных отзывах зрителя он был так же откровенен и непосредствен, как и актер.
После нашего знакомства мне захотелось узнать о нем больше. Сэмми начал свою карьеру рано, с двух лет. Со своим отцом и дядей он выступал в танцевальном ансамбле «Креол». С годами, когда сенсация, слава вундеркинда потеряла свой смысл, публика и пресса принимали его одинаково восторженно, отдавая должное его разностороннему таланту. По общему мнению, ни один американский актер его жанра не пользовался за пределами США такой популярностью. Кино, театр, эстрада — в любом из этих видов искусства он был на высоте. Он с успехом снимался в фильмах «Анна Лукаста», «Порги и Бесс», «Трехгрошовая опера». Поэтому его появление на Бродвее сразу прозвучало необычайно громко. Больше года он выступал в пьесе «Мистер удивительный». И, наконец, в «Золотом мальчике».
Я рад, что познакомился с этим замечательным артистом и безгранично обаятельным человеком.
Нас, актеров Художественного театра, где всегда так строго и чинно за кулисами, поразила обстановка театра где шел «Золотой мальчик». Везде толпилось множество народа — посетители, поклонники, шум, ажиотаж. Я подумал, неужели во время спектакля у них так же безалаберно? Впрочем, однажды я уже интересовался этим. Во время гастролей в Москве «Эвримен-оперы», которая показывала «Порги и Бесс».
На спектакле я был поражен почти механической четкостью одной из сцен: окна домов при появлении белого полисмена ритмически, музыкально захлопывались и в каком-то своем ритме в них гас свет. Это меня заинтересовало. На другой день я попросил разрешения прийти за кулисы во время спектакля и посмотреть, как это делается. Наверняка все это должно быть сосредоточено в одних руках и происходить в атмосфере строжайшей дисциплины. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что за кулисами царит нечто совершенно непохожее на то, что я ожидал. На крышке закрытого рояля два негра (в спектакле они блестяще исполняли танцевально-певческий номер) играли в карты, рядом стояла бутылка, не то с пивом, не то с более воодушевляющим напитком. Неподалеку от них, в кресле, дожидаясь выхода, сидела толстая актриса с маленькой собачкой на руках и аккуратно завязывала ей бантик. Стоящие в стороне люди разговаривали хоть
