По дальним странам - Борис Яковлевич Петкер
Присутствуя на уроках движения, я подумал о том, что мы в своих театральных студиях и институтах располагаем, пожалуй, большим методическим опытом, большей многогранностью, что ли, подготовки. Но вот чему было бы нам неплохо поучиться — это умению ценить время, удивительной собранности и учащихся и педагогов. Не мудрено, что за два года они успевают сделать так много.
Существующая ныне система идей Академии стала складываться и с особой интенсивностью развиваться в первые годы нашего столетия. В 1902 году ее руководителем стал Чарлз Джелингер. Глядя на его портрет, не скажешь, что это человек театра. Скорее, школьный учитель с добрыми, все понимающими, но не все прощающими глазами правдоискателя. Искать правду жизни на подмостках этот скромный человек учил не одно поколение актеров — пятьдесят лет своей жизни отдал он этому делу. Его деятельность стала примером для Академии, даже символом.
Когда знакомишься с мыслями этого режиссера и воспитателя, поражает глубина и широта понимания им своего дела. Вот несколько цитат, взятых из сборника афоризмов «Чарлз Джелингер на репетиции в ААДА», изданного в 1958 году.
«Искусство актера не знает пределов. Оно стремится постигнуть человеческую природу, проникнуться чувством художника, ритмом танцора и музыканта, знанием ученого и умом философа. Искусство актера универсально».
«Выразить ты можешь только то, чем свободно владеешь, на что ты действительно способен. Так укрепим же твои способности, высвободим все твои возможности в процессе разработки различных приемов сценической выразительности!»
Скромность — вот один из важнейших заветов Чарлза Джелингера. В нем то, что возвышает Академию над многими другими актерскими школами и школками, в нем высота ее моральных принципов.
Академии удается вести за собой театральную молодежь благодаря здоровому духу традиций. «Главное для вас — это служение искусству». Вот что хотят они прежде всего внушить молодежи: «Твое призвание — в полной отдаче себя, и в этой отдаче твоя награда… Не работа пусть служит тебе, а ты — работе. Чего стоишь ты в сравнении с ней, с работой, которой ты служишь?» И старшее поколение прочно усвоило эти принципы Джелингера.
В брошюре, изданной к восьмидесятилетию Академии, знаменитая трагическая актриса Хелен Хейс, пишет: «Меня тоже завораживал успех кумиров моей юности. Звезды нам указывают путь, но не звезды на театральных подмостках, а те звезды, которые мерцают в наших сердцах. По ним видно, как далек путь от временного успеха до того совершенства, к которому актер стремится всегда и которого он не достигает, пожалуй, никогда… Пусть вас привлекают гиганты сцены. Голиафы, восхищайтесь мастерами. Но одновременно развивайте свои силы, укрепляйте мышцы, оттачивайте мысль. Вы будущие Давиды, призванные сразить своих Голиафов. Будущее театра принадлежит молодым».
Так говорит старая актриса Хелен Хейс. Эту женщину не сломило горе. Она потеряла дочь — молодую, талантливую актрису Мери Мак-Артур. Мери была воспитанницей Академии, и ее мать отдала этому учебному заведению немало сил и средств. В память своей дочери актриса построила в Академии прекрасный театральный зал в виде циркового амфитеатра.
Вице-президент Академии Уоргтингтон Майнер продолжает развивать принципы Джелингера и выступает ярым пропагандистом его мыслей о воспитании актера. И особенно тех, которые предостерегают от увлечения временным успехом. Но особенно нам показалась интересной его мысль о литературном образе, как источнике образа сценического, которую он высказывал и в личной беседе и которую я процитирую по брошюре, изданной к восьмидесятилетию Академии: «Актер — лицедей, но служит он пьесе. Лицедейство актера должно быть подчинено идее пьесы. Индивидуальное исполнение отдельного актера она должна превратить в яркий акт отдачи лучших человеческих сил, физических и духовных».
А вот как Майнер определяет место актера в театре: «Театр существует дольше тебя, он больше и гораздо важнее тебя. Театр важнее всех людей, служащих ему. Театр — это зеркало века, и нет человека, который был бы больше своего века. Не может быть актера, который был бы выше сыгранной им роли, если он подлинно отражает свой век».
В этих своих мыслях Майнер не одинок. Преподаватель Академии, Ральф Беллами, в той же брошюре говорит следующее: «Играть, значит весь свой опыт, все свои наблюдения передать театру. Это значит опыт и наблюдения в самом театре и вне его. Это своеобразное сочетание опыта субъективного с опытом объективным…»
Такой серьезный и глубокий взгляд на деятельность актера очень необходим в Америке, где, по свидетельству известного деятеля американского театра Моса Харта, «нередко чувствуешь, что актер еще нечто вроде парии — Америка проявляет очень мало заботы о своих артистах. Разве не достойно сожаления то, что у самой богатой страны в мире нет своего национального театра?»
В Америке склонны отождествлять искусство с успехом. Актер, писатель, художник, музыкант должен добиться успеха. Иначе его не принимают в обществе. Иначе его отвергают как художника. Быть артистом в Америке мало. Поэтому тот, кто борется за звание артиста, нередко задает себе вопрос: достаточно ли достойна твоя профессия, чтобы за нее стоило бороться?
Но Мосс Харт считает призвание актера великим и славным, ибо ему дано пробуждать возвышенное и благородное в человеке. В цитировавшейся выше брошюре он пишет: «Помните о том, что в наши дни театр остается последним свободным искусством, и знайте, что вы можете гордиться избранной вами профессией».
Среди множества школ и школок, студий и училищ, разгула модернизма, в условиях сложных и трудных Американская Академия драматического искусства упорно идет по избранной ею дороге. В этом заслуга и основоположника Чарлза Джелингера и продолжателей его дела, ее теперешних руководителей. Они поистине — подвижники.
Настало время и для музеев. В Нью-Йорке их немало. В них собраны шедевры всех времен и направлений, а также произведения современных художников.
…Я стою у гигантской спирали музея Соломона Гугенхайма. Спираль поднимается на высоту шестого или даже седьмого этажа. Она постоянно подсвечена, и свет еще больше подчеркивает эффект формы. В спирали размещена очередная экспозиция.
Архитектор Франк Ллойд Райт придумал очень разумную вещь. Ведь сколько мы исхаживаем напрасных километров, бродя по залам старых музеев, от картины к картине зигзагами, да еще что-то по дороге обходя. А тут путь к выходу совпадает с экспозицией. Вы идете по пандусу вверх и «по дороге» осматриваете экспонаты. В таком музее почти не устаешь. Да и освещены картины очень рационально — свет омывает их со всех сторон и ничто в них не отсвечивает, не надо напрягать глаз и метаться в поисках удобной точки осмотра.
Что же касается
