«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов
Должен Вам сказать, что под впечатлением дружеских писем И. А. с полным умолчанием об его уходе и под впечатлением Вашего письма, в котором и Вы об окончательном уходе не говорили, я настолько считал вопрос еще не закрытым, что сравнительно недавно, отвечая И. А. по поводу его запроса о рукописях Г.<алины> Кузнецовой (я не ответил ему сразу, потому что он писал о какой-то ее повести, которой я от Зензинова не получил, и я наводил у В.<ладимира> М.<ихайловича> <Зензинова> справки[2]), я снова просил его дать что-нибудь для журнала. Ответа от него пока не получил. В письме своем я ему вкратце написал то же самое, что писал Вам во Францию, добавив только о слухах, ходящих в Нью-Йорке и Париже о его и Вашем уходе из журнала.
Теперь о злополучных денежных делах. В свое время я передал М. С. Ваше желание получить деньги по приезде в Нью-Йорк, и она мне ответила – не помню теперь, устно или письменно, – что она это дело устроит. О 150 дол.<ларах> она мне не звонила и не писала, и вообще с тех пор я с ней ни разговоров, ни переписки по этому делу не имел. Сам я этого вопроса не поднимал, считая, что он выяснится в Нью-Йорке в процессе Ваших с ней переговоров. Я очень огорчен Вашим сообщением. Мне не трудно будет поговорить по этому делу с М. С. при встрече. Сделаю это в следующий же свой приезд в Нью-Йорк.
Как Вы знаете, к издательской стороне дела я почти никакого отношения не имел. Об оптимизме М. С. я Вам сам много раз писал и высказывал свой скептицизм по этому поводу. Что счетоводство М. С. дилетантское – я тоже знал, по общему своему впечатлению. Разбираться в этом пристальнее для меня очень трудно – вероятно, много труднее, чем было для Вас, когда Вы были редактором. Вы жили в Нью-Йорке и могли чаще видеться и говорить с М. С.; я там бываю редко и вижу М. С. в течение часа-двух. Кроме того, должен признаться в своей крайней неспособности разбираться в финансах. На годовых собраниях спонсоров (на к<ото>рые спонсоры обыкновенно не приходят) нам представляют очень подробный и роскошно отпечатанный (на машинке) отчет, составленный каким-то специалистом-бухгалтером. По-моему, дефицит за год всегда выражается в небольшой (и более или менее постоянной) сумме – кажется, дол.<ларов> 300–400. Думаю, что в этот баланс долг журнала М. С. и Вам просто не включается, потому что иначе дефицит должен был бы быть больше. Очевидно также, что долг М. С. не растет, т.<о> е.<сть> она сверх 1200 дол.<ларов> (из каких ее денег – 800?) больше своих денег не прикладывала. Признаться, «долг» М. С. меня не очень смущает. Я невольно смотрю на нее как на «мецената» и считаю, что она сама должна знать, сколько она на журнал хочет и может потратить – с риском, довольно очевидным, никогда не получить этих денег обратно. Но если она вправе не тратить текущих поступлений на погашение долга самой себе, то, конечно, в отношении Вас положение совсем другое. Я знаю, что все поступления просто шли на издание дальнейших книг – и подписка, и пожертвования, и продажа старых номеров. Повторяю, за исключением выплаты долга Вам положение меня особенно не смущает. Я не думаю, чтобы М. С. могла запутаться в том смысле, в каком Вы эту возможность предвидите. Себя она не разорит (что подтверждается тем, что долг журнала ей, по ее же заявлению, не возрастает), а перед каждой книгой она все-таки какие-то расчеты делает. Во-первых, мы не можем подписать контракта с типографией, не внеся части суммы сразу. Во-вторых, большого долга типографии нет (есть какие-то небольшие суммы за разобранный набор в последней книге); нет и больших застарелых долгов сотрудникам. Ввиду неимения средств мы ограничиваемся выпуском трех книг в год. Наконец, М. С. все-таки советуется с Шубом, а теперь еще и с Заком, к<ото>рые считают лучше нее.
В этом деле есть своего рода автоматизм. Например, теперь же ясно, что четвертой книги в этом году мы выпустить не сможем – не только из‑за отсутствия времени, но и из‑за отсутствия средств. Если бы положение, не дай бог, ухудшилось, мы автоматически сойдем на 2 книги в год.
Если не получим откуда-нибудь больших денег, то будем скрипеть по-прежнему— как, в сущности, скрипели все эти года. Но и при этой «системе» я считаю, что следовало бы найти способ уплатить Вам полностью внесенные Вами деньги.
Ну вот, кажется, всё, дорогой Марк Александрович. Очень надеюсь повидаться с Вами более основательно 8–10го, когда я буду в Нью-Йорке.
Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Ваш М. Карпович
P. S. Возвращаю присланные Вами письма.
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951.
№ 318. М. М. Карпович – М. А. Алданову
West Wardsboro, VT
16–VI–48
Дорогой Марк Александрович,
Пишу Вам из Вермонта, куда переехал на прошлой неделе. За эти дни уже успел отдышаться и чувствую себя опять человеком. Буду сидеть здесь все лето – до середины сентября. Постараюсь не только отдыхать, но и работать – для себя, т.<о> е.<сть> писать. Зимой у меня для этого ни сил, ни времени не останется.
А как складываются Ваши летние планы? Будете ли Вы жить все время в Нью-Йорке или куда-нибудь поедете? Пока еще прохладно, но ведь может стать очень жарко.
Хочу сообщить Вам, что на последнем собрании сотрудников «Нового журнала» единогласно была принята резолюция, выражающая сожаление по поводу ухода Вашего и Ивана Алексеевича <Бунина> из числа сотрудников журнала.
Лично от себя хочу еще сказать, что я продолжаю надеяться, что это не окончательно и что будут найдены какие-то пути к тому, чтобы сделать Ваше и И. А. возвращение возможным.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951.
№ 319. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
19 июня 1948
Дорогой Михаил Михайлович,
Получил Ваше письмо, спасибо. А я все равно как раз хотел Вам написать; мне несколько неловко теперь обращаться к Вам по делам сотрудников журнала, после того как я прекратил в нем сотрудничество, но я думаю, ничего особенно неудобного тут нет? Между тем Маклаков наверное обратился ко мне с тем, чтобы я Вам написал. Вы мне при последней встрече сообщили, что его статья идет в сентябрьской книге, и я в моем последнем письме к нему упомянул об этом. Вчера получил от него письмо, где он пишет: «Это для меня новость… Я писал Карповичу 26 апреля, 11 мая, 24 мая, но ни на одно письмо ответа не получил. Письмом 8 марта Карпович извещал меня о присылке мне другой моей рукописи (?), я ее поднесь не получил. До 1 июля подожду, а затем пошлю решительный отказ»… По-видимому, он обижен. Быть может, Ваше письмо пропало[1]. Как бы то ни было, считаю нужным сообщить это Вам, а как читатель добавлю, что, по-моему, его статьи – клад.
Я искренно благодарен Вам и собранию сотрудников за приглашение вернуться в журнал, но не вижу, как я мог бы повлиять на Бунина. Он вернется, только если уйдет
