«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов
Журнал наш здесь хвалят. Покупают же мало: негде печатать объявления. Марья Самойловна рассылает теперь сотни листовок о нем. Увидим, что это даст. Все-таки несколько десятков экземпляров расходится каждой книги, и «сливки колонии» (ох, очень плоха часть «сливок» – и немалая) всё читали. Что до новых сотрудников, то здесь сейчас мертвый сезон. Писателей очень мало осталось в Париже. Вы говорите об Адамовиче и Ремизове. Адамовича и мне очень хотелось бы заполучить, но ведь мы два раза его приглашали, и он ничего не прислал. Кроме того, есть маленькое осложнение, о котором Вы, верно, не знаете. В мае этого года Адамович ни с того ни с сего поместил весьма резкую вполне отрицательную рецензию в «Русских новостях» о книге покойного Михаила Осиповича «Пятеро и другие»[3]. Писал о нем как о живом и ругал в книге все, начиная с языка. Я не знаю, читала ли эту рецензию Марья Самойловна. Мне ее показывали в Нью-Йорке. Как Вы думаете: должно ли это быть препятствием? Я сам, по совести, не знаю. Адамович сейчас находится в Ницце, а я послезавтра уезжаю в Антиб[4] и, верно, его увижу. Просить ли его о сотрудничестве еще раз? Что же касается Ремизова, то я не считался бы, пожалуй, с тем, что он поместил один рассказ в пору оккупации в чисто гитлеровском издании на французском языке[5]: он в политике ровно ничего не понимает, и ему всегда было совершенно все равно, где писать, – лишь бы печатали. Во всяком случае, об его сочувствии нацистам, конечно, нет речи, этого не было. Но… Читали ли Вы то, что он печатает в «Новоселье»?[6] О магазине Суханова и т.<ому> п.<одобное>[7]. Если бы он дал что-либо другое? Боюсь, он даст именно такое. Когда-то у него были очень хорошие вещи, теперь он [все] пишет о магазинах и [сплетни] о сплетнях. Однако я не возражаю. Неприятно будет, если Вы откажетесь напечатать то, что он пришлет и что может оказаться совершенным вздором. Буду ждать Вашего письма. К поэтам я обращусь, когда вернусь. Обращусь и к Ставрову, – он сейчас болен.
Т. М. пробыла в Париже только два дня и уехала к своей матери в Антиб. Туда же уезжаю послезавтра и я. Думаю, что пробуду там две недели. Затем вернусь в Париж и буду ждать обратного билета. С этим билетом вышла печальная история. В Нью-Йорке обратные билеты продаются только на аэропланы. Приехав сюда, я записался в три агентства. Оказалось, что немногочисленные пароходы совершенно переполнены, и мне ровно ничего не обещают. Я готов был пойти на двойной расход: купить аэропланный билет. Мне предложили на январь! Этого я никак не ожидал. Все же надеюсь, что пароходные билеты получу и приеду в конце октября. Каюсь, очарование этого единственного в мире города (еще был только старый Петербург) сразу на меня подействовало, и я не так буду огорчен затяжкой. А Татьяна Марковна просто не хочет уезжать из Франции, пока ее мать не получит визы. Между тем ей и нашей няне, которая у нас в доме 52 года и давно стала членом семьи, визы все не дают. Очень трудно и сложно мое положение. А опасность войны быстро нарастает.
Как Вы? Хорошо ли отдохнули? Кто у Вас гостит? Шлем[8] самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. Вы скоро увидите Марью Самойловну: она улетела из Америки с обратным билетом и 29 сентября будет в Нью-Йорке.
Видел я здесь пока Маклаковых, Буниных, Зайцевых, Тэффи, Мельгуновых, Альперина, Тер-Погосяна, Михельсона[9], госпожу Пэти[10]. Еще увижу до отъезда Церетели, Аминадо, Рысса.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 294. М. М. Карпович – М. А. Алданову
West Wardsboro, VT
16–IX–46
Дорогой Марк Александрович, спасибо Вам за письмо и простите, что я не ответил Вам сразу. Уж очень много навалилось на меня важных дел, а кроме того, в конце августа я сначала уехал на несколько дней в Кембридж и в Нью-Йорк, а потом (уже в сентябре) съездил еще в Bennington (Vermont), где выступал в собрании местного «форума» совместно с Шуманом[1], по вопросу о советской внешней политике. – Очень интересно (и отчасти утешительно) то, что Вы пишете о Франции. А. Ф., к<ото>рого я видел в Нью-Йорке, читал мне Ваше письмо.
Спасибо за мои (так. – С. П.) ответы насчет журнала. Значит, решаем, что 14ая книга выйдет в размере 21 листа, т.<о> е.<сть> 336 стр.<аниц>, и что будем всеми силами стараться выпустить следующую книгу в январе (хотя бы в конце января). 336 стр.<аниц> позволит, я думаю, пропустить весь уже определенно принятый материал. Увеличивать номер сверх того было бы, пожалуй, рискованно по финансовым соображениям. Кроме того, это еще больше бы задержало выход книги. Наконец, нарушился бы и баланс между беллетристикой, к<ото>рая вся уже набрана, и статьями, которыми были бы заполнены добавочные страницы. Я прочел уже корректуру (первую) всей беллетристики, но еще не получил корректуры статей[2], а между тем у Раузена давно уже бо́льшая часть материала. Я его тороплю в письмах, на которые он не отвечает; просил и В.<икторию> Л.<ьвовну> Гуревич звонить ему по телефону, но не знаю, имеет ли она какой-нибудь вес в его глазах. Очень надеюсь на силу воздействия со стороны Марьи Самойловны и потому, помимо всего прочего, очень жду ее приезда.
Вот состав номера:
Беллетристика
Проблемы политики и культуры
Франк «Ересь утопизма» Набор остался от 13‑ой кн.<иги>.
Федотов? Написана, перепечатывается на машинке.
Херасков «Общество благородных» (о социализме) – В наборе.
Карпович «О смысле международного кризиса» – Написана, в переписке.
Литература и искусство
Авьерино – либо воспом.<инания> о Рубинштейне, либо «музыкальные мысли» в нов.<ой> редакции – Напечатано, пошлю в типографию на днях.
Прошлое и настоящее
3 Некролог С. И. Либермана в НЖ так и не появился.
Рецензии. Часть написана, часть пишутся.
Как будто получился неплохой номер, разнообразный и по составу сотрудников, и по содержанию статей.
Пришлось отказаться от мысли поместить 2-ую [статью] главу из книги Маклакова, о чем я ему пишу. Она бы никак не уместилась в 336 стр.<аниц> (а выкинуть или отложить было нечего). Кроме того, раз его книга скоро выходит, это не так уж важно. Наконец, он сам предлагает новую редакцию «Исповеди» (в виде нескольких статей) и какую-то статью, к<ото>рая в свое время не успела появиться в Совр.<еменных> зап<исках>.
Николаевский дал мне большую статью о реорганизации Сталиным сов.<етской> власти, – как всегда, дельную и интересную по существу, но слишком длинную[4]. Он легко примирился с тем, что придется ждать до 15 кн.<иги>.
А. Ф-ча я очень просил для нас что-нибудь написать, и он не отказывался, но ссылался на то, что сейчас
