Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова
Даша
Старый город
— Ничего себе! Как по заказу, — воскликнула я.
Мы оказались на берегу реки. Здесь всё было в движении — сновали лодки, весело перекликались гудками небольшие теплоходы, неспешно подходили длинные баржи, нагруженные брёвнами и корой. Мужики на берегу разгружали мешки и тащили на берег. Деревянная набережная была укреплена у воды камнями и металлической сеткой. Видимо, весной, во время разлива, её подмывало. Чуть выше виднелся величественный белый храм с пятью куполами. Рядом — высокая колокольня с часами.
— Где это мы?
— Кажется, в Весьегонске, — медленно произнёс Саша. — Только в старом. Я эту набережную и пятикупольный храм на старых открытках в Интернете видел.
Мы прошлись по булыжной мостовой, вертя головами во все стороны. Округлые гладкие камни под ногами плотно прилегали друг к другу. Проезжающие мимо подводы, запряжённые лошадьми, погромыхивали. Чтобы не попасть под колёса, мы перебрались на деревянный тротуар.
Дома стояли, тесно прижавшись друг к другу. Почти все они были деревянные, украшенные резными наличниками. Но попадались и каменные постройки. Правда, гораздо реже. На углу улицы красовался особняк с башенками-теремами по углам на крыше. Солнце играло в разноцветных стёклышках, вставленных в небольшие окна башенок.
Людей вокруг становилось всё больше, и двигались они в одну сторону. Одни одеты побогаче, другие очень просто, если не сказать бедно: холщовые штаны и рубаха навыпуск. Женщины в длинных юбках и с покрытыми головами.
Мы прошли мимо тенистого сада. Там росли дубы и берёзы, и было очень тихо. Дамы в шляпках прогуливались, приподнимая подолы платьев, отделанных кружевом, чтобы не испачкать. Мужчины в светлых костюмах, встречаясь с дамами, снимали шляпы. Захотелось нырнуть под тень деревьев и спрятаться, как в детстве, когда играешь в прятки. Но мы прошли дальше.
Большая часть простых людей куда-то спешила, не обращая внимания на остальных, лишь обмениваясь приветствиями.
— Похоже, что собирается ярмарка, — заявил Саша. — Дед рассказывал, что раньше Весьегонск был очень богатым городом из-за этих ярмарок. Их называли миллионными, за огромные доходы. По реке из дальних и ближних городов сюда везли чай, специи, ткани. Отсюда забирали рыбу и пушнину, лён, мёд, глиняную посуду, железные и плетёные изделия. Эти ярмарки проходили два раза в год — зимой и летом. У них даже названия были, но я не помню точно, как они назывались. Кажется, летом Петровская, а зимой Крещенская.
Мы медленно протискивались через ряды торговцев. На дощатых прилавках возвышались горы рыбы, пушнины, гончарных изделий. Тут же — изделия из бересты: плошки, лапти, туески́, корзины.
Рядом белели молочные ряды с рассыпчатым творогом, жёлтым маслом на развес. Там, где шла торговля мёдом, вились мухи и жужжали осы.
— Сколько здесь всего!
Вскоре мы оказались рядом с кузницей. Высокий и поджарый кузнец в холщовых штанах, подпоясанных верёвкой, стоял в кожаном фартуке, надетом прямо на голое тело. Он раздувал мехи, готовый выковать из металла всё, что потребуется покупателям. Здесь уже образовалась толпа зевак и очередь. Кто-то пришёл с косой, кто-то с бороной, чтобы их подправить, а кто-то с лошадью, которую нужно было подковать.
Мы долго смотрели, как кузнец выхватывает раскалённое железо огромными щипцами и отбивает его молотом на наковальне, высекая сотни искр. Но когда жара стала невыносима, выбрались из толчеи и спустились к реке, туда, где над самой водой склонилась ива, дававшая тень.
— Ого! Смотри, какой каменюка. Поменьше, конечно, того, что в лесу, но тоже ничего.
— А что это на нём написано?
— МПС.
— Интересно, что сие означает? — Саша опять перешёл на старинный сленг.
Мы начали придумывать, что бы это могло быть: машинное производство сеялок, маленькая паровая станция, мукомольный пункт сменный, маяк первой сложности…
— Что? Какой маяк? Камень, что ли, маяк? — рассмеялась я.
— О, придумал! Надо сфотографировать, а потом у деда разузнать, что это означает[1].
Саша достал телефон.
— Ну конечно, разрядился.
Я тоже проверила мобильник — тёмный экран.
— Что ж, придётся запоминать глазами.
— Тогда смотрим в четыре глаза!
— Саш, а куда этот красивый храм в наше время делся? — я кивнула в сторону белоснежного собора.
— Его взорвали перед тем, как город затопили. Когда вернёмся домой, — он осторожно посмотрел на меня, — и водохранилище скинет воду, я тебе покажу кирпичную дорогу, что осталась от храма. Там всё ещё лежат тяжёлые каменные тумбы. Время и вода оказались не властны над ними. Собор назывался Богоявленским.
— Красивое название. И Весьегонск мне нравится, как звучит. Весь-е-гонск. Похоже на шёпот ветра в камышах.
— Или на покачнувшуюся ветку сосны на берегу, — подхватил Саша.
— Или на взмах соколиного крыла…
— Собственно, раньше его называли не Весьегонск, а Весь Ёгонская. Это было поселение.
— Да? А что означает название?
— Считается, что раньше здесь, по берегам рек, селились финно-угорские племена под названием «весь». А река у них означала «ога» или «йога». Как-то так.
— Получается, что племя весь живёт на реке?
— Точно! При Екатерине II двойное название объединилось в одно — Весьегонск. Она и статус города дала в 1776 году. Таблички-то видела при въезде?
— Ага.
— А вон там, — Саша махнул рукой вверх от реки, — похоже, как раз Соколова гора, которая сохранилась до нашего времени. Говорят, в старину здесь царь Иван Грозный охотился на уток и лебедей с помощью соколов. Охота называлась соколиной, потому и гору так прозвали.
— А, это тот самый царь, при котором серебряные монетки — чешуйки — делали?
Саша кивнул.
— На противоположном берегу от Весьегонска деревня Глинское есть. Слышала?
— Да.
— У Ивана Грозного мать звали Еленой Глинской. Говорят, царю так нравились здешние места, что он деревню в её честь и назвал.
— Ничего себе! Да ты ходячая энциклопедия, Саш! — не удержалась я.
— Да нет, — он, кажется, смутился, — это дед мой всё знает. Просто, когда он рассказывает, я запоминаю.
— Ты на исторический хочешь поступать?
— Не знаю. Пока думаю ещё. Может, на археологический. А ты?
— А я в художку хочу попробовать. Или, может, писателем буду, ещё не решила.
— Ого, писателем? Круто! А рисуешь ты классно.
— А ты откуда знаешь?
— В автобусе видел.
— Знаешь что, когда мы вернёмся, а мы ведь вернёмся?.. Я напишу о наших с тобой приключениях. И рисунки сама сделаю. Вот. Точно, будет бестселлер.
Я говорила и смотрела на блестящую от солнца реку, чтобы не думать о бабушке, о доме. Река тянула меня к себе.
— Пойдём, умоемся хотя бы! А то я уже, наверное,
