Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова
Подожди, Даш, тут что-то есть.
Саша выковырял из-под валуна кругляшку, всю в земле. Подошёл к воде и стал осторожно отмывать.
— Даша! — воскликнул он.
Ты представляешь, это же дирхем! Арабская серебряная монета!
Подскочил ко мне, подхватил и закружил.
— Дашка, знаешь, как дед обрадуется? Это ж настоящее сокровище! У нас такой нет в коллекции. Она очень древняя.
— Круто!
Саша задержался, чтобы полюбоваться на монету.
Ветер покачивал длинные ветки ивы, и они отражались в воде. Я тоже взглянула на себя — огромные глаза на слегка вытянутом лице, кажется, стали ещё больше. А веснушек вроде бы поубавилось. На щеке пятно. Наверное, от сажи. Вот чумазая!
Сделав несколько шагов в глубину, наклонилась, чтобы зачерпнуть чистую воду и умыться, и в это мгновение из реки вылетела крючковатая коряга и уцепилась за моё запястье.
Я замерла от неожиданности, потом встряхнула рукой, но коряга не отцеплялась. И тут я увидела, что из глубины на меня смотрит расплывчатое пучеглазое лицо с большим ртом, растянутым в жабьей улыбке.
Я онемела, а коряга тихо и медленно затаскивала меня в реку. Несколько шагов, и я уже по пояс в воде.
— Даша! — раздался сзади резкий окрик, и наваждение вмиг слетело. Я завизжала. В это время Саша оказался около меня и пытался отцепить корягу от моей руки. Но коряга вцепилась мёртвой хваткой.
Мы уже были по грудь в воде. Вокруг нас всё пузырилось.
— Там, там, — только и смогла я выговорить, показывая в глубину, и зажмурила глаза от страха.
Саша что-то швырнул в воду и закричал:
— Получай!
В глубине чавкнуло, булькнуло, и коряга, медленно отцепившись от руки, ушла под воду.
Мы выскочили на берег и отбежали подальше.
— Эт-то кто? Эт-то что? — у меня зуб на зуб не попадал.
— Не знаю. Водяной, может? Я после Лешего уже ничему не удивлюсь.
Меня трясло как в лихорадке, крупной дрожью. Зубы стучали, ударяясь друг о друга, словно я оказалась на сорокаградусном морозе. Саша притянул меня к себе и обнял. Мы отошли подальше от реки и простояли так какое-то время.
Вскоре я смогла говорить нормально:
— Спасибо тебе, что не побоялся в воду лезть из-за меня.
— Да я и не думал, — протянул он.
Кажется, до него только дошло, что случилось.
Я всё ещё потирала руку. Казалось, что её до сих пор обвивает страшная коряга.
— Слушай, получается, он нас видел? А люди не замечают! — осенило меня.
— Так то люди, а это неведомые силы природы. Наверное, они могут находиться в любом времени. Посмотри, а ведь здесь русло Мологи, — Саша показал рукой. — Вон там заливные луга. Сейчас здесь пасутся стада коров, и в Весьегонске делают такое вкусное масло и сыр, что даже за границу отправляют. У нас это масло теперь вологодским называют.
— Да, мне бабушка рассказывала, — кажется, Саша пытался отвлечь меня от пережитого потрясения.
— А весной Молога разливается и люди на плотах от дома к дому добираются. Я это тоже на старых фотографиях видел.
— Так значит, моего дома здесь нет? — спросила я.
— Ни моего, ни твоего нет. Наши дома в новой части города находятся, который отстроили после затопления. А мы сейчас в старом, там, где в наше время только волны Мологи плещутся.
— А Реня где?
— Реня как впадала в Мологу, так и впадает. Вон там, — и Саша указал в сторону леса.
— Мне очень нравится Реня, — чуть спокойнее проговорила я. — Красивая речка, и берега у неё высокие, песчаные. Слушай, Саш, мы вот подкову от себя поворачиваем и всё глубже в историю уходим. А что, если нам её на себя повернуть? Может быть, тогда мы ближе к своему времени окажемся? Давай рискнём. У нас последняя попытка осталась.
— Нет.
— Что нет?
— Подковы нет. Я её в воду кинул.
— Что?
Я стала похожа на рыбу, выброшенную на берег, — открывала и закрывала беззвучно рот. Саша тоже выглядел растерянным и ошарашенным.
— Это было единственное, что я мог кинуть в него.
Мы помолчали, переваривая случившееся.
— Знаешь, я думаю, — сказал он через некоторое время, чуть сжав мои пальцы, — раз волшебство закончилось, мы должны попробовать что-то сделать сами.
— Для начала надо высушить одежду, — включилась и я в реальность.
Просидев у реки ещё пару часов, пока наша одежда сушилась на длинных ивовых ветвях, мы двинулись к лесу, в сторону Рени — туда, откуда началось наше путешествие в прошлое.
Саша
Матрёна
— Смотри, похоже на землянку, — я показал Даше на странную постройку на крутом песчаном берегу. Из песка торчали грубые доски, создавая узкий коридор.
— Землянка, землянка, — послышалось шуршание за нашими спинами.
Мы резко обернулись и увидели косматого.
— Дяденька, как хорошо, что мы вас встретили, — затараторила Даша. — Понимаете, Степан дал нам подкову, а мы её потеряли, вернее утопили, вернее…
— Утопили? Подкову? Ай-ай-ай, ёлки зелёные, как же вы так неосторожно поступили? — он вроде бы говорил спокойно, но в голосе слышалась угроза.
Косматый начал ходить вокруг нас.
— Неужели, милые детки, не догадались, кто я? Придётся вам, верно, остаться в этом времени навсегда. Нехорошо чужие вещи терять! Быть вам здесь, пока подкову не вернёте, хоть бы и навсегда, ха-ха-ха!
С каждым словом голос его становился всё громче, пока не грохотнул громом среди ясного неба, да так, что мы зажали уши. А когда открыли их — вокруг звенела тишина. И никого не было. Но недолго…
Раздались голоса со стороны реки. Кто-то поднимался из-под крутого берега. Это оказались рыбаки с удочками. И тут, откуда ни возьмись, перед нами появилась старушка в белом платочке, с глазами цвета незабудки. Небольшого роста, с круглым, добрым лицом. Она стояла и просто смотрела. И вдруг тоже исчезла.
Мы непонимающе замотали головами. Можно было поговорить с рыбаками, расспросить их о времени, но что-то толкнуло нас следом за старушкой, и мы шагнули за ней в землянку.
Пока глаза после света привыкали к полумраку, платочек оказался уже в глубине помещения. Мы с Дашей осторожно двинулись следом.
Землянка была бесконечной, словно тоннель, — тянулась и тянулась, как во сне. Наконец, мы приблизились к небольшой светлой печке. От неё пахнуло жаром. Тут же были развешаны какие-то пучки с травами, полотняные мешочки. Мы уткнулись в длинный деревянный стол. Дальше ходу не было.
Из
