Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова
Саша посмотрел на меня и медленно развернулся туда, куда я смотрела. Мы замерли, опасаясь, что большое пятно зашевелится, но ничего не происходило. Птицы всё так же беззаботно пересвистывались.
— Пойдём посмотрим, что там? — наконец спросил Саша.
Мы перепрыгнули через речушку и стали подниматься на высокий берег.
Это оказался камень. Огромный, как стол великана. Он доходил мне до подбородка. Интересно, откуда он здесь? Снизу валун немного порос мхом, а дальше весь был гладкий, словно отполированный.
Я провела рукой по камню. Он оказался тёплым.
— Там что-то есть. Подсади, — попросила я Сашу.
Упёрлась одной ногой в камень, другую закинула наверх.
Саша помог мне забраться.
В камне я увидела небольшое углубление — ямка, похожая на след ноги. В ней собралась вода.
Я склонилась над водой и слегка подула. По ней побежала рябь, и небо, что отражалось в ямке, слегка покачнулось. Я зачерпнула ладонью воду и зачем-то понюхала. Саша тоже вскарабкался наверх:
— Главное, не пей, а то козлёночком станешь, — неожиданно сказал он.
И мы рассмеялись. Как-то Саша всегда говорит такое, что мне становится весело. Неподалёку отозвались птицы. Напряжение отпустило. Саша наклонился и стал пристально рассматривать ямку.
— Ты чего, Саш, так смотришь?
— Очень интересный камень, и ямка в форме следа тоже. Я читал, что такие камни-монолиты относятся к ледниковому периоду. Следы на них высекали первобытные люди. Это были метки, указывающие направление пути племени.
Он говорил и водил рукой по камню, словно считывал историю.
— И вот что ещё любопытно — камень тёплый, нагретый солнцем, а вода ледяная. Почему она не нагревается? И почему её количество не уменьшается? Она что, не дождевая?
И вообще, как она сюда попадает — снизу, что ли, поднимается? Смотри, тут от неё трещина идёт к земле. Но так не бывает. Вода всегда стекает вниз!
Саша сыпал вопросами и, похоже, не ждал ответов. Он словно рассуждал вслух.
— Э-эй! — я попыталась прервать поток его мыслей. — Ты что, думаешь, если мы разгадаем загадку камня, то вернёмся домой? А вообще он мне нравится. На нём даже жить можно!
Я выпрямилась в полный рост, потянулась, да так и замерла с вытянутыми руками.
— Смотри.
Саша взглянул в ту сторону, куда я показала. За деревьями на солнце блеснули медовые маковки. И в ту же секунду над землёй пронёсся колокольный звон — громкий, уверенный. Удар, ещё один, потом перезвон колокола поменьше.
— Ого! Пойдём туда? — спросил Саша.
Он спрыгнул первым и поднял руки, чтобы подхватить меня, но я заторопилась и неловко соскочила сама.
— Ай!
И рухнула на землю.
— Ты чего, Даша?
— Нога, — я сморщилась от боли и принялась быстро растирать её.
— Давай, попробуй встать.
— Сейчас, подожди.
Я ухватилась за протянутую Сашину руку и встала.
— Стоишь?
— Стою.
— Идти сможешь?
Сделала шаг.
— Кажется, да. Наверное, просто подвернула.
— Просто подвернула, — немного сердито отозвался Саша. — А если бы… Торопыга.
— Кто, я? — возмутилась я, потом осеклась. — Вообще-то да. Мама меня ещё не так называет.
— А как?
— Не скажу.
Я повернулась и погладила камень рукой. От него исходило спокойствие и сила.
— Спасибо тебе, Камень, что дорогу указал.
Камень ответил теплом.
— Пойдём.
Мы двинулись вперёд, в надежде встретить людей и отдых. Перебрались через ручей и стали подниматься в гору. По дороге нам попадались глубокие ямы, заполненные водой. Откуда тут такие? Кто их вырыл?
Вскоре нашлись и ответы на вопросы.
Саша
Монастырь у Камня
— Там кто-то есть, смотри, Даш!
Возле одной ямы копошились три женщины с покрытыми головами в тёмных монашеских одеждах.
— Ого! Клад ищут?
— Подойдём поближе.
Мы потихоньку стали приближаться. С одной стороны, хотелось бежать и просить о помощи, с другой — интересно было узнать, чем они заняты, оставаясь незамеченными.
Черпаками на длинных деревянных ручках женщины выгребали из ям светло-коричневую глину и перекладывали её в деревянные короба, а ямы заливали водой.
Впереди виднелись красные стены монастыря.
— Они что, кирпичи делают? Сами строят? — шепнула Даша.
— Не знаю. Давай спросим.
Мы подошли поближе, но женщины не обратили на нас внимания, продолжая заниматься делом.
Я кашлянул, чтобы привлечь их внимание и не напугать:
— Здравствуйте!
Никакой реакции.
— Мы что, призраки? — повернулся я к Даше. — Или они не слышат?
— Не знаю, — Даша развела руками.
В это время одна монашка подняла голову, посмотрела сквозь нас, вздохнула и перекрестилась. За ней другие.
— Похоже, мы невидимки, — подтвердила мою догадку Даша.
Я провёл рукой перед глазами монашенки. Ничего не произошло.
— Вот это да! Только неизвестно, хорошо это или плохо. И что, мы теперь навсегда призраки или на время, пока из леса не выберемся? И почему, кстати, нас видел углежог, или мы благодаря подкове стали такими?
— Я не знаю и ничего не понимаю, — голос Даши задрожал.
— Даш, подожди, не расстраивайся. Мы что-нибудь придумаем. Может быть, так нужно для нашей безопасности или для того, чтобы мы не могли вмешаться в прошлое? Давай посмотрим, что здесь и как, потом повернём подкову. Зайдём за стены?
Даша глубоко вздохнула, как пловец перед прыжком с вышки, и кивнула.
Пройдя через резные ворота, остановились в изумлении. Показалось, что мы очутились внутри книги, в яркой иллюстрации к сказке.
Перед нами возвышался златоглавый собор из красного кирпича с широкими ступенями из серого гранита. Вокруг — цветы и деревья. Повсюду порхают лесные птицы: горлицы, снегири, синицы. Солнце играет на разноцветных витражных стёклах.
Мы осторожно поднялись по ступеням и потянули на себя крепкую дубовую дверь. Она открылась без скрипа. Внутри оказалось тихо и прохладно. Сразу за дверью находились высокие печи, отделанные голубой плиткой с изразцами.
На стенах — иконы с изображениями святых в человеческий рост. Возле них тихонько горят лампадки. Пол выложен цветной керамической плиткой. Вдоль стен — крашеные скамейки. Одинокая старушка что-то шепчет в углу. Прислушалась к чему-то, а потом вновь принялась бормотать.
Мы немного постояли в прохладной тишине, всматриваясь в лики святых, пламя свечей. Хотелось тут остаться подольше — в тишине и покое, но надо было продолжать путь.
Яркий солнечный свет ослепил. Спустившись по каменным ступеням, мы пошли по дорожке, ведущей в глубину монастырского двора.
Липовая аллея сменила берёзовую: даже днём здесь пели соловьи.
— Ух ты! — Даша увидела вдалеке деревянную мельницу, крылья которой не спеша крутил ветер.
— Бежим! — крикнула она.
— Стой! — я схватил её за руку.
— Что такое?
— Слышишь?
Даша замерла. Впереди, над полем,
