Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова
Я крепче сжала его руку.
Саша
Углежог
— Стой! — я обернулся к Даше и прижал палец к губам.
Мы застыли на краю огромной поляны. На другом её конце находились два человека. Один был очень высокий. Его длинные, чёрные как смоль волосы забраны в хвост. Он рубил сучья с упавшей берёзы: «Тюк-тюк, тюк-тюк». Размеренно и легко, словно это были не ветви, а спички. Щепки от топора летели во все стороны.
Второй, поменьше ростом, стоял в центре поляны. Там что-то тлело, валил дым. Глаза у нас защипало. Надо было что-то делать, а не стоять здесь. Я потянул Дашу за руку.
Обходя пышущую жаром поляну, мы приблизились к здоровяку-лесорубу, всё ещё сохраняя безопасное расстояние, чтобы в случае чего успеть убежать.
— Здравствуйте! — крикнул я, но он даже не обернулся, продолжая рубить сучки.
Мы продвинулись вперёд ещё на несколько шагов.
— Здравствуйте! — закричали уже хором.
Ноль внимания.
Мы подошли совсем близко — можно было дотронуться рукой до некогда светлой, а теперь посеревшей от сажи рубахи мужчины, надетой навыпуск над холщовыми штанами и подпоясанной плетёной верёвкой. Вблизи он казался ещё огромнее.
«Как медведь», — пронеслось в голове.
И тут лесоруб медленно обернулся и уставился на нас так, будто увидел неведомых пришельцев. На лбу у него блестели капельки пота. Волосы поддерживала тонкая полоска, сделанная из бересты.
— Здорово! — так же медленно сказал лесоруб и не спеша воткнул топор в белоснежный берёзовый ствол.
Мне показалось, что он делает всё как в замедленной съёмке. И мы тоже замерли, слова застряли внутри. Я почувствовал, что Дашина рука в моей руке стала ледяной.
— Ой, а кто это тут у нас? Какие ребятушки необычайные, — незаметно рядом с нами оказался тот, кто был посередине поляны. — Ну-ну, отомрите, ёлки зелёные! Рассказывайте, по какому делу тут ходите? Да садитесь вот, на брёвнышко, чай, притомились с дороги. И ты, Степан, посиди уж, отдохни — всех дел зараз не переделаешь.
Человек хлопотал и метался, словно встретил давних друзей и теперь гостеприимно их встречал. Но так суетился, что уловить его взгляд не получалось. Лицо у него густо обросло щетиной, неухоженная борода торчала как пакля во все стороны. В ней застряли травинки и пепел. На голове почему-то меховая шапка-ушанка, хотя вроде бы лето. Из-под неё торчат спутанные волосы. Одежда — словно лохмотья из-под мешковины.
Высокий лесоруб по имени Степан после слов товарища опустился на пень. Его лицо оказалось на уровне наших глаз, но смотрел он будто сквозь нас. Медленно он достал из-за пояса холщовый мешочек, кусок бумаги и начал его скручивать, набивая табаком или махоркой.
Я встряхнулся, скидывая оцепенение. Даша отпустила мою руку и пошевелила затёкшими плечами. Её лицо, недавно румяное от волнения, было бледным. Но запахи и звуки вернулись: потянуло дымом, в центре поляны затрещали дрова, проснулась кукушка. Было ощущение, словно мы проснулись.
— Здравствуйте! — ещё раз зачем-то сказал я и закашлялся.
— Ну-ну, ну-ну, ёлки зелёные, — опять засуетился косматый — так его хотелось называть. — Сказывай, сказывай, не торопись. Время-то, оно ждёт-пождёт.
— Понимаете, мы заблудились. Ходим-ходим, а возвращаемся в одно и то же место…
— Это там, где берёзу-то ветром подломило? — спросил косматый, подняв голову к небу, словно принюхиваясь.
— Да, — изумлённо протянула Даша. — А вы откуда?..
— Леший, значит, проснулся, — спокойно произнёс сидевший на пне лесоруб и запыхтел самокруткой, пуская кольца дыма.
Мы с Дашей переглянулись.
— А вы чего стоите-то, ёлки зелёные? В ногах правды нет. Места всем хватит. Видите, Степан-то разговорился. Сейчас какую байку, может, расскажет, — косматый приглашающим жестом показал нам на толстое бревно рядом с ними.
— В лесу-то всякое случается, — проговорил лесоруб медленно, будто пробуя слова на вкус. — Иногда и древние силы просыпаются. Давным-давно неподалёку от здешних мест случилась страшная битва. Воинов тогда полегла тьма-тьмущая у реки Сить. Не слыхали?
— Что-то мне дедушка рассказывал. Кажется, это было, когда монгольское войско напало на Русь?
Степан кивнул, не глядя на нас.
— Сказывают, будто те, кого не порубили на поле, укрылись в деревянной церкви, на холме, у реки Мологи. Все там: воины раненые, старики, дети малые — обнялись и давай молитвы петь. Но нашли их кочевники, налетели вороньём чёрным, факелы запалили и понеслись всё живое огнём выжигать. Только глядь, а церковь-то с людом прямёхонько под землю уходит. Будто земля русская укрыть свой люд надумала.
Испужались ироды, бросились кто куда. Но никто не спасся, всех Леший в болото завёл, там и нашли они конец свой. С тех пор в самые тёмные ночи над горой, что Кряковой зовётся, видно свечение, исходящее из-под земли.
Степан замолчал, будто устал говорить, и склонил голову. Косматый тоже словно уснул.
Мы сидели и молчали. Только дрова шипели, да иногда подавала голос кукушка.
— С тех пор Леший просыпается раз в сто лет, — медленно произнёс лесоруб, — и начинает крутить того, кто окажется в здешних местах. Но особого вреда не приносит, в болото не заводит.
— Ох, ох, ёлки зелёные, ну что ты мальцов пугаешь? — подскочил косматый. — Ну день поводит по кругу, два, может, неделю, потом успокоится и опять на сто лет спать уляжется.
И тут Даша не выдержала. Она вскочила и забегала вперёд-назад.
— Но мы не можем здесь столько оставаться! Наши родители, бабушка, дедушка… Да они с ума сойдут! Искать нас станут…
Она остановилась и умоляюще посмотрела на мужиков, потом на меня, как будто я был с ними заодно.
— Вы не могли бы помочь нам выбраться из владений уважаемого Лешего?
Даша сделала шаг к Степану и прижала руки к груди.
— Уважаемого Лешего! — расхохотался вдруг косматый так громко, что даже кукушка замолчала. — Не помню, чтобы его так кто-то называл.
Время остановилось. Нам пришлось ждать, пока он отсмеётся, вытирая слёзы.
— Слухайте, мальцы, дома-то вашего сейчас нету — тю-тю, — заявил вдруг косматый. — Вернее, он есть, но не здесь, а в другом времени. Чтобы попасть обратно, ваше время должно наступить. А через сколько это случится, кто ж знает. Так что вы не торопитесь, оглядитесь, погуляйте, цветочки понюхайте, птичек послушайте…
Он словно пытался нас заговорить.
— А бабушка, а дедушка? — Даша продолжала гнуть своё.
Косматый махнул длинным рукавом, и над нами шум раздался, словно стая ворон взлетела, с карканьем и хлопаньем крыльев.
— Да за них не
