Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова
— О, привет, — Саша встал мне навстречу.
— Привет! Ты тоже решил на разведку сходить? — улыбнулась я.
— Я решил, что здесь тебя проще найти, чем в городе, — засмеялся Саша.
— А, ну да, в лесу, конечно, проще найтись! — я не выдержала и тоже расхохоталась.
Наш смех эхом покатился по дорожкам, взлетел по стволам сосен и вспугнул сороку. Не торопясь, мы обошли несколько полянок. На одной нашли семейки проклюнувшихся лисичек — маленьких, как гвоздики.
— О, это ж самая вкуснятина, — сказала я, и мы принялись ковырять их и складывать в мою корзину.
— Ага, особенно со сметаной. Дед знатно умеет их жарить.
— И моя бабушка тоже. И я умею.
— Можно устроить соревнование на лучшее блюдо с лисичками, — Саша прищурился, и мы вновь захохотали.
— А что? Приходите к нам в гости с дедушкой, — неожиданно вырвалось у меня.
— С удовольствием, — тут же отозвался Саша.
От его взгляда у меня перехватило дыхание. Я быстро отвернулась и продолжила собирать грибы.
За разговорами мы не замечали, как заходили всё дальше в лес, перепрыгивая через ручьи, перелезая через поваленные ветром деревья.
— Тут в лесу можно жить. Раньше здесь, на берегу реки, люди выкапывали землянки, огороды разбивали, даже коров держали, — рассказывал на ходу Саша.
— Прямо под землёй жили?
— Ну да. Яму копали и досками по бокам обкладывали. Внутри печку складывали, труба наружу торчала. Тепло было. Вдоль стен широкие лавки стояли: ночью на них спали, днём сидели. А у некоторых в землянках и кровати были. Дед рассказывал, что землянки эти сплавщики леса рыли после войны.
— Сплавщики?
— Ага. Сосны здесь хорошие, прямые. Лес рубили и по реке сплавляли. Удобно. Раньше техники мало было, вот реку и использовали для помощи. Правда, Реня извилистая. Люди застрявшие брёвна и подталкивали. Баба Матрёна прожила в землянке двадцать лет. Даже остановка автобусная называлась «Матрёна», а рыбаки и сейчас зовут это место «Матрёниной поляной».
— Двадцать лет? Старушка? Я, конечно, люблю фантастические истории, но не до такой степени. Что, и зимой она одна в лесу куковала? У неё нормального дома не было?
— Да она редко одна оставалась. В любое время года у неё находили приют рыбаки, охотники. Останавливались погреться. Матрёна их молоком угощала, грибами, рыбой, берёзовым чаем.
— Берёзовым — это из чаги?
— Кажется, да. И дом у Матрёны в Весьегонске был, только когда муж после войны пришёл, больной туберкулёзом, они побоялись внуков заразить, вот и перебрались из города в лес, на свежий воздух. В сосновом бору он ведь целебный. Муж Матрёны устроился сторожем на сплавной участок работать, а когда умер, Матрёна так и осталась в лесу. Жила своим хозяйством. Рыбу ловила лучше всех, грибы собирала, ягоды. Даже огород разбила и корову завела. Рыбаки ей помогали, привозили продукты. Говорят, хлеба у неё только не было… А в землянку до двадцати человек набивалось — всем места хватало! И хлеб ей привозили. Ещё конфеты любила — подушечки карамельные. Знаешь, такие, с повидлом внутри.
Знаю-знаю, моя бабушка тоже такие любит. Фух, комары заели, даже спрей не помогает! Тебя кусают? Может, назад уже пойдём?
Я отмахивалась от насекомых сорванным по дороге папоротником.
Комары народились после дождя и теперь жадно кидались на нас. Вдруг впереди раздался треск и уханье. Мы замерли.
— Что это? Сова?
— Пойдём посмотрим, — Саша взял меня за руку и забрал потяжелевшую корзину.
Может, не стоит? — засомневалась я. Мы прошли шагов двадцать и увидели огромную берёзу, развалившуюся пополам. Я встала как вкопанная — это же из сна!
— Возможно, в неё молния попала, а порыв ветра сейчас сломал, — предположил Саша, всё ещё крепко держа меня за руку.
Верхушка берёзы воткнулась в землю, из веток получился шалаш. Остатки ствола уставились острым обрубком в небо. Кругом было тихо и как-то тревожно. Желание выбраться усилилось.
— Мне это не нравится. Пошли назад.
Мы повернули в обратную сторону. Но через какое-то время заметили, что вновь оказались возле сломанной берёзы.
— Так. Мы ведь здесь уже были, — Саша выглядел удивлённым. — Сейчас сверимся по навигатору.
Он достал мобильный телефон и…
— Связи нет… Но нам туда, это точно.
Прошли ещё шагов сто пятьдесят и вновь вышли к берёзе.
— Как это? — воскликнули одновременно.
Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, хотя лицо горело.
— Слушай, я, конечно, не верю в эти бредни, но бабушка рассказывала, что если в лесу ходишь по кругу, значит, тебя Леший водит.
— Леший? — Саша посмотрел с явным недоумением, как будто не ожидал от меня такое услышать.
— Ну да, — собрала я остатки самообладания. — Бабушка рассказывала, что когда они детьми в лес ходили, то сначала задабривали Лешего — на пеньке сладенькое оставляли: сахарок, орешки. Потом уже шли дальше — грибы, ягоды собирать. Иначе могли и не выбраться из леса. А мы ничего не оставили. Или ты можешь другое объяснение дать всему этому?
Я указала рукой на берёзу.
Саша потёр переносицу.
— Так, ладно. Предположим. И что там надо было делать, чтобы выпутаться из лабиринта… Лешего?
— Кажется, вывернуть одежду наизнанку и идти задом наперёд. Но при чём здесь это, Саш? Я вообще-то пошутила.
— Ты-то да, — Саша реально снял куртку и стал выворачивать её наизнанку.
— Ты чего?
— Давай попробуем.
— Ну, ладно.
Я скинула дождевик, сложила его, сунула в корзину, а куртку вывернула. Вдалеке послышался голос кукушки.
— О, ещё кто-то живой, кроме нас, — пробормотал Саша. — Ну что, идём?
Мы повернулись лицом к сломанной берёзе, взялись за руки и пошли спиной вперёд. Продвигались медленно, постоянно оглядываясь, чтобы не запнуться о корни деревьев, не оступиться в яму.
— Давай я буду смотреть назад, а ты не выпускай берёзу из вида, — предложил Саша.
— Хорошо.
Мы шли, но берёза не отдалялась. Мы словно топтались на одном месте, как на беговой дорожке в замедленной съёмке.
— Что происходит? Мы не двигаемся! — закричала я.
Саша замер, и корзинка шлёпнулась на сырую землю.
Я прижала ладони к раскрасневшимся щекам. И тут в стороне раздался стук, словно кто-то рубил дрова. Посмотрели друг на друга. Саша поднял корзину.
— Там кто-то есть. Пойдём, попросим помощи, — он снова взял меня за руку. От его прикосновения стало спокойнее, и мы пошли через папоротниковые заросли. Из-под ног выпрыгивали лягушки,
