Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова
— Вот так сходили за грибами! — вырвалось у меня.
Я посмотрел на Дашу, но увидел, что она сидит с открытым ртом и стеклянными глазами.
— Эй, Даш, Даша! — принялся я её тормошить. Но она только кивнула в сторону бревна, где сидели косматый и лесоруб.
— Извините, а откуда вы всё это знаете? — вдруг дошло до меня, и я повернулся к ним.
Но на бревне сидел только Степан и пыхтел самокруткой.
— А где?.. А тот куда делся?
Даша подавленно молчала. Потом наклонилась ко мне и прошептала:
— Просто взял и исчез.
— Что?
— Я видела — он растаял в воздухе.
Она, не отрываясь, смотрела на то место, где только что сидел косматый. Я взял её за руку и слегка сжал.
— Мы выберемся.
Есть у меня свойство — в критической ситуации становиться спокойным. Не знаю, почему так случается.
Даша наконец перевела взгляд на меня.
— Как? Мне страшно… — Она выглядела растерянной и подавленной.
Пока мы переговаривались, лесоруб поднялся и вновь принялся за дрова.
— Нам нужно во всём разобраться. Уверен — выход есть, — я взял её руки в свои и подышал, пытаясь согреть. Несмотря на близость костра, они были холодные.
Тут из середины поляны выстрелили огненные искры. Будто жар земли старался вырваться наружу.
— Подожди! — попросил я Дашу.
И подошёл к лесорубу.
— Скажите, а зачем вы жжёте столько дров впустую?
Тот замер с топором в руке.
— Как впустую? Я делаю угольную яму. Она нужна для работы кузницы.
— Кузницы?
— Да. Ещё со времён царя-батюшки Петра в наших краях повелось ядра для пушек отливать. Вот и мы уж по старинке.
Даша встала рядом.
— Так что же, из угля железо получается? Или как?
— Да, точно так! Это ж проще простого, — Степан махнул рукой. — Сначала я жгу берёзу, потом уголья засыпаю болотной рудой — её в нашенских болотах полно. Яму с берёзовыми дровами укрываю травой и землёй, чтобы она не горела, а тлела. Тогда — у-у-у, жар такой — не подойти. Чуете?
— Чуем, — незаметно и мы перешли на странную речь лесоруба. — А дальше что?
— Что-что? Дальше всё: берёза истлеет, получится дёготь, он потечёт вместе с расплавленной рудой по канавкам от ямы и получится железо для кузнецов. Меня все потому и зовут — углежог. Не слыхали, что ли?
Мы замотали головами.
— Дяденька-углежог, а что ж нам-то делать? С вами хорошо, но мы уже проголодались. Как бы нам посмотреть, что тут да как, пока Леший спать не ляжет?
Даша начала причитать, а я с изумлением смотрел на неё — как быстро она сумела взять себя в руки. И точно — надо время не терять, а успеть осмотреться вокруг, мы же в прошлом!
Тут углежог вытащил из кармана маленькую подкову. Он протянул её на ладони и, медленно растягивая слова, словно они были не его, заговорил:
— Есть у меня одна вещица… Если повернуть подкову рожками от себя — перенесётесь в другое место, здесь же, в этих краях. Три раза можно её использовать. Взамен вы должны дать мне что-нибудь своё. Мне показалось, Даша сейчас захохочет. Она зажала себе рот ладошкой.
— Ты чего?
— Ничего, ничего, — замахала она на меня руками, повернулась и пошла.
— Сказка, сказка какая-то, — услышал я её бормотание. «Сказка не сказка, а делать что-то надо», — мелькнуло у меня в голове.
И я принял решение.
— Вот, возьмите.
Сдёрнул с головы кепку болотного цвета и протянул углежогу.
— Она защитит вас от дождя и солнца.
Степан недоверчиво повертел её в руках, потом водрузил на голову. Удивительно, но кепка пришлась ему впору. Он улыбнулся и отдал мне подкову.
— Да, действует она три раза. Потом к хозяину возвращается. Так что хорошенько подумайте, прежде чем переместиться захотите.
— К хозяину? А кто хозяин, вы? — зашевелились во мне подозрения.
Степан пожал плечами и взялся за топор.
Всё. Мне работать надобно.
Даша
Камень
Это сон? Это сон?
Я отдалялась от поляны и щипала себя за руку так, что она покраснела и пошла пятнами.
— Даша! Даш! Постой!
Запыхавшийся Саша подбежал с корзинкой.
— Даш, ну куда ты? И так ничего не понятно. Если ещё и ты потеряешься…
— Я потеряюсь? Да мы с тобой и так уже потерянные.
Я почувствовала, что закипаю, но Саша-то здесь ни при чём. Не он же всё это подстроил.
— Треш какой-то, — только и сказала я вслух и обхватила себя за плечи.
— Давай попробуем повернуть подкову, а? Мы же ничего не теряем. Хуже не будет.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, мне так кажется. Я чувствую…
— А я ничего не чувствую. Как замороженная селёдка.
— Иди сюда.
Саша притянул меня и обнял. Крепко-крепко. Я уткнулась в его шерстяной свитер, пропахший дымом. Носу стало щекотно.
— Апчхи! — не удержалась я и чихнула на весь лес.
Мы рассмеялись.
— Так лучше?
— Лучше, — я поняла, что улыбаюсь во весь рот.
— Становись рядом и берись за подкову. Как он сказал? Крутить от себя.
— Ха! Ну давай попробуем…
Мы ухватились за подкову с двух сторон и начали медленно поворачивать. Другой рукой Саша держал меня за плечи, а я крепко вцепилась в корзинку, словно она была связующим звеном меня с домом.
Мы так пристально смотрели на подкову, что, когда повернули её и подняли глаза, поняли, что лес изменился. Вместо дымной поляны и мокрых деревьев перед нами высились густые кусты. Из-за них слышалось журчание ручья. Вокруг щебетали птицы, как будто только что проснулись, солнечные лучи уверенно пробивались сквозь кроны деревьев. Мне снова захотелось ущипнуть себя.
— Мы что, попали в другой день? Мы не спим?
— Не знаю, но думаю, что не спим. Но даже если мы в одном сне, это неплохо, — Саша прищурился и улыбнулся.
Я почувствовала, что кровь прилила к щекам. Почему-то захотелось подпрыгнуть высоко-высоко. А Саша уже занялся делами: спрятал подкову в карман, забрал у меня корзину и протянул руку. Мы раздвинули ветви и шагнули вперёд.
Сразу за кустарником текла небольшая лесная речка. Видимо, дождей здесь давно не было, и она почти высохла. Прозрачный поток быстро нёс воду по песчаному дну. Мы кинулись к ручью, пригоршнями стали зачерпывать и пить воду. От холода свело зубы, но казалось, что вкусней воды я ещё не пила.
— Ух! — вздохнула я, напившись, и подняла голову. Да так и застыла. На противоположной
