В дальний путь - Владимир Иванович Кауров

подстриглись?

— По-казацки, — подсказал Володька.

— А вы что, разве казаки? Откуда же?

— Да, казаки с Кубани, с Отрадной.

— О! Совсем земляки! Мы из Ростова, вот уже второй год живем здесь. А как вы попали сюда, в далекие, холодные края?

Гриша коротенько рассказал, как они приехали и зачем. В это время в кухню вошел, видимо, хозяин, ребята сразу догадались.

— Что у тебя за гости? — спросил он у жены.

— Миша, это наши земляки, казаки из Отрадной. Приехали сейчас, в мороз, без билетов ехали, разыскивают отца с матерью, которые сосланы сюда.

— Давно сосланы? — деловито спросил хозяин, обращаясь к Грише.

Володька ответил, что вот уже два года.

— Вы что, братья?

— Нет, не братья, — ответил Гриша, — мы товарищи. Я его постарше, вот и поехал провожать и помочь отца с матерью разыскать. У него был братишка, меньше его, Виктором звали, да помер.

— Так, значит, ты ему провожатый? Что ж, Лиза, земляков надо угостить, — обратился к жене хозяин.

— А где вы живете? — спросила барыня.

Гриша ответил:

— Живем на базаре, ночуем в ночлежке. Ой, и смешной там монах есть!..

— Ну, раздевайтесь, казаки.

Ребята разделись. Тут же, на кухне, хозяйская прислуга угостила их пирогами и конфетами.

Хозяева с нарядным мальчишкой ушли в комнаты. Через некоторое время хозяин вышел, поинтересовался, сытно ли ребят покормили, записал фамилию Володиных родителей и сказал:

— Вы дня через два-три зайдите. Я, возможно, разузнаю через уездного пристава, где ваши родители.

Радостные, довольные, побежали ребята к ночлежке.

Сторож ночлежки сидя дремал. Гриша подал ему пятак.

— Сдачи нет, — буркнул сторож. — Идите на ваши места рядом с монахом.

Монах спал с храпом. Мальчики улеглись на нары.

День начался у друзей совсем не так радостно, как закончился предыдущий.

Час подъема в ночлежке давно уже настал. Сторож ходил, будил, сгонял залежавшихся:

— Вставай, господин-сковородин! Вишь растянул — чай, не за две ночи платил… Хватит, марш!

Когда ребята проснулись, монаха уже не было. Не оказалось и мешка с хлебом и пожитками. А главное — не было Володькиных сапог, которые лежали на дне мешка. Эта потеря была для друзей тяжелым ударом.

Рассказали о случившемся сторожу.

— Да, я теперь припоминаю: когда я полы мел, действительно монах уходил с мешком. А он таков, этот монах: где что плохо лежит, у него брюхо болит. Куски-то продаст, это верно, а сапоги, может, и вернет. Вечером все равно сюда спать придет, мы у него и спросим, куда сапоги девал.

Немного успокоенные, ребята вспомнили, что они должны сегодня пойти к Лагунову.

Вышли из ночлежки, хотели домов пяток пройти прославить Христа, но не до того было — пропавшие сапоги не давали покоя. Решили пойти на базар — не увидят ли там монаха. Но, конечно, не нашли ни монаха, ни сапог.

Отправились к Лагунову, на Вторую Загородную. На этот раз на звонок откликнулся мужской голос:

— Кто там?

— Это мы, нам нужно Ивана Васильевича Лагунова.

Ворота открылись, и ребята увидели человека примерно одних лет с Максимычем.

— Не вы ли Иван Васильевич будете?

— Да, я. Чем могу служить, господа хорошие?

— Мы вам письмо привезли от Максимыча, с Кубани. — И Гриша подал замасленный, затертый конверт.

Когда вошли в дом, Иван Васильевич крикнул:

— Старуха, вот и гости с Кубани пришли, которых ты в прошлый раз испугалась!

В это время вышла из комнаты старушка. Мальчики сразу ее узнали.

— Да нет, это не те, те уж больно были черные да страшные.

— Мы, бабушка, в прошлый раз были прямо с дороги. Долго ведь мытарились, пока добрались до Екатеринбурга, — сказал Гриша.

— Верно, мытарились, бедняги, — сказал Иван Васильевич.

Он уже прочитал письмо Максимыча и как-то засиял — видимо, приятны были воспоминания о товарище.

— Мучились столько времени на чугунке… Рады месту — приехали, а ты устроила им приют… — заворчал Иван Васильевич на свою старуху.

— Да разве я знала?

— А раз не знала, так надо было спросить, — продолжал ворчать Иван Васильевич. — Ну, раздевайтесь, проходите в комнату. А как вас зовут-то?

Гриша назвал себя и товарища.

— Ну, вот, пока бабка самовар нам сверетенит, мы побеседуем, — сказал Иван Васильевич. — Из письма я понял, что вы поехали разыскивать своих родителей. Максимыч пишет о Мехонской волости, якобы они там находятся. Это не так далеко отсюда, около города Шадринска. А вы точно-то не знаете адреса? Родители вам не прислали?

Гриша и Володька рассказали все с момента отъезда их с Кубани, как ехали и добрались до Екатеринбурга, а где искать родителей, они не знают.

— Задача, правда, нелегкая, — сказал Иван Васильевич, — но не унывайте, найдем следы, а там и до родителей доберемся.

Стол был накрыт, самовар шумел.

— Пожалуйте к столу, — сказала старушка. — А вы уж меня простите, ради бога, что я вас так приветила в прошлый раз… Где же вы, сердешные, это время были, где ночевали?

Тут уж было все рассказано: и как Христа славили и как у них монах мешок с хлебом и сапогами украл.

— Может быть, сапоги и вернет, — сказал Володька. — Вот вечером вернемся в ночлежку, монах все равно придет ночевать, так у него спросят, куда дел сапоги. Так сторож сказал в ночлежке.

Иван Васильевич ухмыльнулся:

— Нечего и ходить-то. Небось, монах самому же сторожу украденное и продал не глядя. Ему бы только выпить. Знаю я таких людишек… Нет, уж вы не пойдете больше в ночлежку ночевать, — сказал Иван Васильевич. — Нечего там делать, хватит места и у нас в доме, и куском хлеба не объедите, пока будем родителей ваших разыскивать. А на свободе я вас обоих сапожному ремеслу обучу. Чему в жизни ни научитесь — всегда на пользу. И нам со старухой повеселее, а то живем одни, как два бирюка в норке.

От такого приема ребята повеселели, и уже потерянные сапоги не казались таким непоправимым несчастьем. Тут у стариков они были совсем как дома, не то что в чужом доме барыни. Володька уже сообразил, что когда научится у Ивана Васильевича сапожному делу, так он и сам себе сапоги сошьет.

Зашел разговор и о господине, который обещал разузнать о Володиных родителях.

— Это что же за господин? — спросил Иван Васильевич. — Не адвокат ли Петров? Должно быть, он. Я о нем слыхал, он любит в добренького поиграть. Ну да, может, он нам в этом деле и поможет, для него это пустяк, ничего не стоит.

Немного погодя старик сказал:

— Вот что, казаки кубанские. Будете дома, бабке баню поможете истопить, а я тем временем схожу в город на базар, куплю вам белье,