Чужой - Арно Штробель
Мои руки начинают неметь. Я то сжимаю кулаки, то разжимаю пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность.
— Понимаю, — говорит Бартш в трубку. — Да, думаю, это можно уладить. Разумеется. До скорого.
Он убирает телефон и поворачивается ко мне.
— Как зовут женщину, которая была у вас дома? И потом приходила к вам в отель?
Я была права. Мы наивно поверили, что Габор уже отозвал своих людей. И что полиция тщательно проверит окрестности.
— Почему? — спрашиваю я.
— Это не имеет значения. Просто назовите её имя.
Мысли мечутся, налетают друг на друга. Молчать? Солгать? Выдать Элу я не могу. Предупредить её о Габоре я уже не сумею. Как и Эрика.
Мысль о нём жжёт, как огонь. Он не знает, что случилось. Сидит в отеле и ждёт меня. Радуется моему возвращению.
Чья-то рука вцепляется мне в волосы и резко запрокидывает голову назад.
Ламберт.
— Тебя спросили!
— Оставьте её, — говорит Бартш, и голос его звучит опасно мягко. — Пока в этом нет необходимости.
Ламберт отпускает меня, ухмыляясь. Он уловил скрытый смысл этих слов так же ясно, как и я.
Во второй раз Бартш не спрашивает. Он снова отворачивается и складывает руки на груди.
Я давно перестала смотреть по сторонам и только теперь замечаю, что пейзаж за окном изменился. Мы уже не в городе, а, похоже, далеко за его пределами. Вдоль складов тянутся промышленные корпуса, навстречу нам всё чаще идут грузовики.
— Терпение, — говорит Бартш.
Я не понимаю, к кому это обращено — ко мне или к Ламберту.
Они паркуют машину у одного из складов. Он огромный, стоит особняком, на территории, окружённой высокими стенами. Глухое, отдалённое место.
Пытаться отсюда сбежать бессмысленно.
На другом конце территории я вижу, как из ангара выезжает грузовик, но он так далеко, что, когда водитель открывает дверцу машины, я даже не слышу звука.
Есть ли смысл кричать? Во весь голос?
Ламберт, кажется, угадывает мои мысли.
— Дёрнешься, попробуешь сбежать или выкинешь какой-нибудь фокус — переломаю тебе кости.
И я даже не пытаюсь. Шансы, что меня кто-то услышит, ничтожны. И я прекрасно понимаю: свою угрозу Ламберт исполнит без колебаний. Он наслаждается властью. И с удовольствием почувствовал бы её ещё острее.
Мы поднимаемся по пандусу в ангар. Ламберт скорее толкает меня вверх, чем ведёт. Никто ему не мешает — даже Бартш, который проходит мимо нас и первым входит внутрь.
Стеллажи в несколько метров высотой, почти под потолок. Огромные ящики, некоторые затянуты плёнкой. Спрятать кого-то вроде меня в одном из них — проще простого.
На свободной площадке в центре стоят два погрузчика. Бартш с показной небрежностью облокачивается на один из них.
— Итак. У нас есть немного времени. Я хотел бы использовать его, чтобы повторить свой вопрос: кто была та женщина, которая приходила к вам в отель?
Я едва успеваю вдохнуть, как Ламберт с такой силой толкает меня в спину, что я падаю на бетон. Руки по-прежнему связаны, и я не могу смягчить падение — успеваю лишь повернуться набок, чтобы защитить лицо.
Правое плечо ударяется о пол с такой силой, что на глаза наворачиваются слёзы.
Ламберт смеётся и ещё раз пинает меня — не слишком сильно, скорее унизительно, чем больно.
— Ох. А малышка-то плачет.
— Довольно.
Бартш быстрыми шагами подходит к нам, отталкивает Ламберта в сторону и приседает рядом со мной. Смотрит сверху вниз.
И в этот миг у меня в голове вспыхивает что-то вроде образа. Нечто, почти поднявшееся из глубины памяти.
Я закрываю глаза. В ту же секунду Бартш поддевает пальцами мой подбородок и поворачивает моё лицо к себе.
— Назовите его, Джоанна. Имя.
Его запах. Этот лосьон после бритья и тогда, в нашей гостиной, был мне отвратителен. А сейчас от него к горлу подступает почти рвота.
Снова удар — теперь ногой по бедру, сильнее прежнего.
— Я сказал, прекратите, — резко бросает Бартш Ламберту.
И в ту же секунду я слышу приближающиеся шаги.
— Что здесь происходит?
Этот голос я знаю, хотя прежде слышала его только по телефону.
Габор.
И он не один.
По обе стороны от него идут двое мужчин, ещё четверо держатся позади. Один из них усаживается на ящик.
— Какие же вы все бездари, — тихо произносит Габор.
Он бросает раздражённый взгляд через плечо, затем поворачивается к Бартшу.
— Почему госпожа Берриган лежит на полу? И кто её так отделал?
Он обводит взглядом остальных.
— Господа, это уже ни в какие рамки не лезет.
С подчеркнутой осторожностью он помогает мне подняться. Даже стряхивает грязь с правого рукава.
— Я хотел бы извиниться за своих сотрудников. Если я чего-то и не выношу, так это дурных манер.
Он смотрит на Бартша.
— Ну? Полагаю, к этому моменту вы уже выяснили, кем была женщина, которую вы упустили?
— Мы как раз пытались это выяснить.
Эла, боже мой. Мы поставили её жизнь под удар, хотя должны были понимать, чем это грозит. Что бы я делала сейчас, если бы ей не удалось уйти? Что стало бы со мной?
Если они снова спросят, я скажу, что её зовут Сюзанна Егер. Соседка. Сделаю вид, будто мне тяжело её выдавать…
Но Габор больше не возвращается к этой теме. Он бросает презрительный взгляд на своих людей и останавливается прямо передо мной — так близко, словно собирается меня обнять.
Или поцеловать.
Я невольно отступаю на шаг и натыкаюсь на Ламберта. Тот хватает меня за руки — уже не так грубо, как прежде, но достаточно крепко, чтобы я не могла уклониться, когда Габор начинает меня обыскивать.
Деловито. Быстро. Сначала куртка, потом карманы брюк. Из переднего правого он достаёт мой смартфон.
Заблокированный.
Я готовлюсь к тому, что сейчас Ламберт начнёт выбивать из меня код. Решаю держаться до последнего.
Но Габор даже не спрашивает.
— Поверните её.
Он берёт мои онемевшие руки, и я понимаю, что проиграла. Телефон можно разблокировать и по отпечатку пальца.
Я пытаюсь вырваться, прекрасно понимая, как это жалко. Я почти не чувствую, что он делает с моими пальцами, и уж точно не могу ему помешать.
На всё уходит меньше полуминуты.
— Большое спасибо, Джоанна. Что ж, посмотрим.
Я поворачиваюсь к нему лицом. Мне хочется вырвать телефон у него из рук и с силой растоптать.
