Последний свет - Энди Макнаб
Женщина с планшетом любезно увела гостей от двери вглубь места убийства. Они разбрелись и смешались с передовой группой. Стало ясно, что все собираются продолжать стоять, а не перемещаться к скамейкам. Я бы предпочёл, чтобы они сидели, как утки в тире, но этого не произошло. Придётся довольствоваться движущейся целью.
«Мистер Да» должен был прибыть через десять минут после основной группы. План состоял в том, что он проведёт пять минут у двери, разговаривая по телефону, что даст всем четверым время его засечь. Оттуда он двинется и опознает цель.
Все трое сейчас будут делать медленные, глубокие вдохи, чтобы полностью насытить организм кислородом.
Они также будут постоянно проверять индикаторы ветра до последней минуты, на случай, если потребуется перенастроить оптику.
Моё сердце забилось сильнее. Сердца снайперов, однако, останутся невозмутимыми. На самом деле, если бы их подключили к ЭКГ, они, вероятно, зарегистрировали бы состояние, близкое к клинической смерти. Когда они в своей зоне, всё, о чём они могут думать, — это сделать тот самый, решающий выстрел.
Ещё несколько человек пересекли моё поле зрения, затем в дверях появился «Мистер Да». Он был ростом пять футов шесть дюймов и, к моему удовольствию, не разочаровал, будучи одет в такой же тёмный, плохо сидящий деловой костюм, как и остальные британцы. Под ним была белая рубашка и алый галстук, из-за которого он выглядел как кандидат от старых лейбористов. Галстук был важен, потому что он был его главным отличительным признаком. Остальное снаряжение и его физическое описание также были переданы снайперам, но его и так легко было опознать по постоянно краснеющему лицу и шее, на которой, казалось, всегда был большой фурункул. Для любого другого сорокалетнего это было бы неудачей, но, насколько я был обеспокоен, с более приятным парнем это не могло бы случиться.
На левой руке у него было обручальное кольцо. Я никогда не видел фотографии его жены в его офисе и не знал, есть ли у него дети. По правде говоря, я очень надеялся, что нет, или если есть, то чтобы они были похожи на мать.
Достав мобильный телефон, «Мистер Да» сошёл с порога и переместился вправо от двери, набирая номер. Он поднял взгляд и кивнул кому-то, кого я не видел, затем помахал им и указал на телефон, показывая свои намерения.
Я наблюдал, как он слушает гудки, прислонившись спиной к стене, чтобы мы могли разглядеть галстук. Его волосы были с проседью, или были бы, если бы он оставил их в покое, но он пользовался «Грешиан 2000», и я уловил более чем намёк на медный оттенок. Он очень хорошо дополнял его цвет лица. Я почувствовал, что начинаю ухмыляться.
Молодой официант подошёл к нему с подносом, полным бокалов, но был отогнан, когда «Мистер Да» продолжил разговор. Он не пил и не курил. Он был возрождённым христианином, саентологом, чем-то в этом роде, или из какой-нибудь хлопающей в ладоши секты. Я никогда особо не интересовался, чтобы он не попытался завербовать меня и я не сказал бы «да». Да и не придавал этому значения. Если бы «Мистер Да» узнал, что «Си» — сикх, он бы пришёл на работу в тюрбане.
Разговор закончился, телефон выключился, и он направился к реке.
Пробираясь и лавируя в толпе, он слегка пружинил, будто пытаясь прибавить себе росту. Наблюдая за его продвижением, я осторожно ослабил фиксаторы на треноге, чтобы при необходимости повернуть бинокль и продолжить следить за ним.
Он прошёл мимо двух пиар-женщин, которые выглядели вполне довольными собой. У каждой в одной руке были телефон и сигарета, а в другой — бокал с самодовольным шампанским. Он прошёл мимо фотографа, который теперь был занят групповыми снимками на фоне Биг-Бена для латиноамериканцев, оставшихся дома. Он и не подозревал, что находится в паре ударов часов от мировой сенсации.
«Мистер Да» обошёл сессию фотографирования и продолжил движение влево, всё ещё к реке. В конце концов он остановился у группы из десяти человек, собравшихся в широкий, неформальный круг. Я мог видеть лица некоторых из них, но не всех, когда они разговаривали, пили или ждали, пока персонал, снующий вокруг, снова наполнит их бокалы. Двое были белыми, и я видел четыре или пять латиноамериканских лиц, повёрнутых к реке.
Старший из двух белых улыбнулся «Мистеру Да» и тепло пожал ему руку.
Затем он начал представлять своих новых латиноамериканских друзей.
Это должно было быть здесь. Один из них был целью. Я смотрел на их упитанные лица, когда они вежливо улыбались и пожимали руку «Мистеру Да».
Я чувствовал, как лоб покрывается потом, когда сосредоточился на том, с кем он пожимает руку, зная, что не могу позволить себе пропустить опознание цели, и в то же время не был уверен, что «Мистер Да» справится с задачей.
Я предположил, что все они были южноамериканцами, но когда один из них повернулся, я увидел в профиль, что он китаец. Он был опрятен, как ведущий ток-шоу, лет пятидесяти, выше «Мистера Да» и с более пышными волосами. Почему он был частью южноамериканской делегации, было для меня загадкой, но я не собирался терять из-за этого сон. Я сосредоточился на том, как его приветствовали. Это было обычное рукопожатие. Китаец, который, очевидно, говорил по-английски, затем представил мужчину поменьше справа от него, стоявшего ко мне спиной. «Мистер Да» двинулся к нему, и затем, когда они пожимали руки, он положил левую руку на плечо того самого маленького парня.
Я неохотно признал, но он делал отличную работу. Он даже начал разворачивать цель лицом к реке, указывая на «Лондонский глаз» и мосты по обе стороны от Парламента.
Цель тоже был отчасти китайцем, и мне пришлось взглянуть дважды, потому что ему не могло быть больше шестнадцати или семнадцати лет. На нём был стильный блейзер с белой рубашкой и синим галстуком — такой мальчик, с которым любой родитель хотел бы, чтобы его дочь встречалась. Он выглядел счастливым, даже восторженным, улыбаясь всем и участвуя в разговоре, когда вместе с «Мистером Да» повернулся обратно в круг.
У меня возникло ощущение, что я в ещё большей беде, чем думал.
ЧЕТЫРЕ
Я заставил себя отвлечься. К чёрту, я подумаю обо всём этом в полёте в Штаты.
Разговор на террасе продолжался, пока «Мистер Да» прощался с группой, помахал кому-то ещё и исчез из моего поля зрения. Он не уйдет сразу — это было бы подозрительно — он просто не хотел находиться рядом с мальчиком, когда мы его уроним.
Через несколько секунд подо
