Деревня - Арно Штробель
— Откуда мне знать. Я не психолог, и, возможно, всё это полный вздор. Просто сказала то, что пришло в голову. Ступайте. Ищите вашего друга и Анну. Быть может, и впрямь что-нибудь найдёте — в том доме, где вам показалось, что вы видели её сумку.
…где вам показалось…
Мия была убеждена: у него бред. Винить её он не мог — не после истории со Штефаном. Да он и сам не находил иного объяснения: рассудок так откликался на запредельное напряжение.
Или он попросту сходил с ума.
Но ведь всё ощущалось таким настоящим…
https://nnmclub.to
ГЛАВА 26.
Покинув дом Мии, Бастиан двинулся к машине — забрать сумку из багажника.
Дома, мимо которых он шёл, источали всё ту же гнетущую безысходность, что и накануне. Погода смягчилась, деревня — нет. Отторжение сочилось из обветшалых стен и било навстречу тупым булыжником.
С момента приезда сюда Бастиан ощущал себя чужим и потерянным — так остро, как никогда в жизни. Поселение странных людей казалось не просто незнакомым местом. Другой планетой.
Мысли то и дело ускользали — к матери Франциски, к Штефану. К мертвецам, с которыми он разговаривал. Бастиан усилием воли задавил потребность искать логику. Не сейчас. Сейчас — найти Анну и Сафи. Всё остальное подождёт. В том числе вопрос о собственном рассудке.
У сарая он увидел «Гольф» на прежнем месте и замер.
Сумка. Зачем ему сумка? С чего вообще пришло это в голову?
Забрать её можно когда угодно. Важны Анна и Сафи — ради них он и покинул дом Мии.
Что с ним творится?
Он развернулся, свернул с тропинки и зашагал по мощённой булыжником улице к дому, в подвале которого нашёл сумку Анны. Позвонит. Если откроют — спросит в лоб: как вещи его девушки оказались внизу? Рядом с кроватью в наручниках.
У порога замешкался лишь на миг. Подошёл, вдавил кнопку звонка. Всерьёз не рассчитывал, что откроют, и уже хотел обойти дом — когда за дверью зашаркали шаги.
Пульс подскочил. Скрежет ключа в замке.
Дверь распахнулась внутрь.
Бастиан не смог бы сказать, кого ожидал увидеть. Но точно не того, кто стоял перед ним.
Ровесник — от силы чуть за тридцать. Подтянутый, в красных кроссовках, ладно сидящих джинсах и чёрном дизайнерском поло. Каштановые волосы коротко, по моде, подстрижены; резкие, мужественные черты лица.
Карие глаза скользнули по Бастиану с ног до головы и задержались на лице. Мужчина не выглядел приветливым — но и открытой враждебности, столь привычной для здешних обитателей, в нём не было.
— Добрый день, — выдавил Бастиан и, к собственному удивлению, ощутил облегчение. — Меня зовут Бастиан Таннер. Я хотел бы поговорить с хозяином дома.
Мужчина свёл брови.
— Дом наш. Бернхард Ширер. Что вам нужно?
Бастиан лихорадочно подбирал слова. Главное — не спугнуть.
— Речь о молодой женщине. О моей девушке. Она, судя по всему, где-то здесь, в деревне, но я не знаю где.
Ширер поджал губы.
— При чём тут мы? Здесь её нет.
Вот теперь начинается самое трудное.
— Видите ли… я приходил сюда вчера днём. Один таксист уверяет, что видел Анну за окном вашего дома.
— Вот как.
Ни тени удивления. Бастиана это насторожило сильнее, чем любая вспышка гнева.
— Сколько ей? Как выглядит?
— Двадцать пять. Длинные каштановые волосы. Очень красивая.
— Сожалею. Такой женщины у нас нет. Что-нибудь ещё?
— Есть кое-что.
Бастиан стиснул зубы. Собственная нерешительность бесила его — наверняка со стороны он выглядел жалко.
— Вчера я уже звонил к вам. Не открыли. Я подумал: может, кто-то в саду, не слышит, — и обошёл дом.
— Вы отдаёте себе отчёт, что это незаконное проникновение?
Да. А удерживать женщину прикованной к кровати — лишение свободы.
Что-то внутри щёлкнуло. Перед глазами вспыхнули кровать, наручники, сумка Анны. Он представил, через что ей пришлось пройти, — и ярость поднялась из глубины, горячая, едва сдерживаемая.
— Я всего лишь обошёл дом, — произнёс он, с трудом владея голосом. — Но заглянул в подвальное окно. Там внизу стояла сумка моей девушки. Рядом с кроватью, к которой крепились наручники. Что скажете?
Ширер шагнул к нему вплотную.
— Не знаю, что с вами, но вы переходите границу.
Осторожнее. Одно лишнее слово — и дверь захлопнется.
— Неужели вы не понимаете? Я схожу с ума от тревоги. Увидел сумку Анны и… Объясните мне — как она попала в ваш подвал?
На миг показалось, что Ширер ударит. Но он шагнул в сторону и кивнул внутрь.
— Ладно. Заходите.
Мысли заметались. Он добился того, чего хотел. Но слишком легко. Подозрительно легко. Ловушка? Крепкие ребята в подвале, ждут, пока он ступит за порог? А через пять минут — он сам, в наручниках, на той кровати?
Нет. Иначе он никогда не узнает, что случилось с Анной.
Стиснул кулаки, прошёл мимо Ширера и переступил порог.
Через несколько шагов донёсся приглушённый мужской голос. Совсем рядом — и ни слова не разобрать.
Дверь за спиной захлопнулась, в прихожей разом стало темно. Бастиан инстинктивно замер. Ширер подтолкнул его в плечо — не грубо, но властно.
— Это отец. Идите.
Прикосновение было неприятным. Бастиан стерпел. Ему нужно в подвал.
Коридор без двери вывел в комнату — просторнее любого помещения, какое Бастиан до сих пор видел в деревне. Стеклянная дверь на террасу напротив завешена плотной тканью. Скудный свет, цедившийся сквозь два маленьких оконца, придавал открывшейся картине оттенок нездешнего.
Обстановка как всюду: старая, скудная, лишённая малейшего тепла.
Посреди комнаты, в кресле с высокой спинкой, сидел человек — спиной к окнам. Бастиан различал лишь тёмный силуэт, расплывчатое пятно. Но каким-то безотчётным чутьём понимал: перед ним глубокий старик.
Старик бормотал не переставая. До него оставалось четыре-пять шагов, а слов разобрать было невозможно.
Голос оборвался — разом, будто выдернули штекер. Тело окаменело. Смутно различимые руки легли на деревянные подлокотники, стиснули навершия. Тишина — почти абсолютная. Три секунды. Четыре.
Потом старик выдохнул одно слово. Первое, которое Бастиан разобрал.
— Дьявол.
И тут же — громче:
— Дьявол! Вы не видите? Боритесь — или будете прокляты навеки!
А затем закричал, сорвавшись:
— Этот дьявол! Он низверг нас в погибель! Вы не видите?! Не — ви — ди — те?!
Бастиан стоял
