Сценарий - Арно Штробель
Они дошли до «Гольфа» и сели в машину.
Сорок минут спустя они снова стояли перед домом в Фольксдорфе. Как и накануне, дверь открыла экономка Яна — с приветливой улыбкой. Накрахмаленный белоснежный передник выглядел свежим.
— Ах, добрый день! Вы опять к господину Яну?
Маттиссен кивнула.
— Добрый день, фрау Йегер. Да, у нас к нему ещё несколько вопросов. Он дома?
Выражение лица Хельги Йегер сменилось так мгновенно, словно кто-то щёлкнул мышкой, перелистнув фотографию в компьютерной галерее. Теперь она выглядела как человек, которому предстоит сообщить ребёнку, что долгожданного рождественского подарка не будет.
— Нет, к сожалению, его сейчас нет. — И тут же на её губах вновь заиграла материнская улыбка. — Но вы можете подождать его за чашкой кофе. Он ненадолго отлучился и должен вернуться самое позднее через четверть часа.
Эрдманн обменялся с Маттиссен коротким взглядом, и они вошли в дом.
Они опустились в массивные английские кожаные кресла и с благодарностью приняли предложение кофе. Когда Хельга Йегер поразительно быстро поставила перед ними дымящиеся чашки, Маттиссен сказала:
— Присядьте, пожалуйста, с нами на минуту.
Экономка на мгновение растерялась, но тут же привычным, чуть смущённым жестом разгладила передник на бёдрах.
— У меня кое-что в духовке — вот-вот подгорит. Если позволите, я быстро этим займусь и тотчас к вам вернусь.
— Конечно, мы подождём.
Эрдманн воспользовался паузой и принялся разглядывать битком набитый книжный стеллаж, занимавший едва ли не целую стену гостиной. Современных романов там почти не было. Зато от Генриха фон Клейста через Фридриха Ницше и Теодора Шторма до Райнера Марии Рильке, Томаса Манна и Макса Фриша — здесь было представлено всё, что составляет славу немецкоязычной литературы.
Впечатляет, — подумал Эрдманн, хотя сам читал немного.
Маттиссен тем временем сосредоточенно набирала что-то на телефоне — он заметил это мельком.
Через четверть часа Хельга Йегер вернулась, извинилась за долгое отсутствие и опустилась на диван.
— Фрау Йегер, как давно вы ведёте хозяйство у господина Яна? — без предисловий спросила Маттиссен.
— Я начала работать у него примерно через год после того, как он переехал в Гамбург. Он дал объявление в газету.
— Вы тоже живёте в этом доме?
— Да, у меня небольшая квартирка — две комнаты — на другой стороне дома.
— Понятно. И вы довольны? Он — приятный хозяин?
Она снова провела рукой по переднику — но теперь, сидя, разгладила ткань не на бёдрах, а на коленях.
— О да. Мне действительно не на что жаловаться. Конечно, иногда он бывает немного капризен, — она усмехнулась, — но ведь все мужчины после определённого возраста такие, правда?
В свои неполные сорок Эрдманн не счёл замечание относящимся к себе.
— Он когда-нибудь говорил с вами о той истории в Кёльне? — спросил он.
— Вы имеете в виду то преступление, когда кто-то повторил сюжет из его книги? Нет, ну… «говорил» — это было бы слишком сильно сказано.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Я с самого начала видела, что его что-то мучает. Ни разу — ни единого раза — я не видела, чтобы он улыбнулся. А через несколько недель после того, как я у него поселилась, однажды вечером я собралась с духом и спросила: что же на белом свете так ужасно его печалит?
Это было непросто — я ведь только-только заняла эту должность, и он вполне мог бы счесть меня любопытной и прогнать. Но он лишь посмотрел на меня печально и рассказал, что в Кёльне какой-то безумец совершил преступление из его романа. В точности так, как оно описано в книге.
Для него это было страшным ударом, понимаете? Настолько страшным, что он перестал писать. Я больше никогда не заговаривала с ним об этом.
— Но ведь сейчас он снова работает над новым романом, — заметил Эрдманн. — Он лучше справляется с этим? Всё-таки прошло уже несколько лет.
— Если честно… — Хельга Йегер понизила голос, словно в доме был кто-то, кто мог её услышать. — Я думаю, дело в том, что ему нужны деньги. Писать книги ему больше не доставляет радости. Раньше, мне кажется, доставляло. Теперь — нет. Но, прошу вас, не выдавайте меня — не говорите ему, что я это сказала.
— Нет-нет, не беспокойтесь, мы не станем упоминать. — Маттиссен потянулась к чашке и сделала глоток.
— Скажите, вам знакома Мириам Хансен? — спросил Эрдманн.
Экономка кивнула, и лицо её приняло выражение человека, которого вынуждают говорить о чём-то неприятном.
— Да, знакома. Господин Ян как-то раз пригласил её на кофе — кажется, потому что она без конца присылала ему письма по электронной почте. Потом она стала приходить чаще. А в последнее время — всё чаще и чаще.
— Что вы о ней думаете? Она вам нравится?
Хельга Йегер покачала головой из стороны в сторону, уголки губ поползли вниз.
— Нет, она мне не слишком симпатична. Она как-то странно смотрит на господина Яна. Мне кажется, она… как бы это выразить… совершенно на нём помешана.
— И вы делаете такой вывод по тому, как она на него смотрит?
— Женщина такие вещи замечает, господин… простите, я забыла ваше звание. Комиссар?
— Старший комиссар. Ничего страшного.
— Да-да, именно, господин старший комиссар. Дело не только во взгляде — дело во всём её поведении. Когда она сидит рядом с ним, она постоянно пытается его коснуться — рукой или коленом — так, чтобы это выглядело случайностью. Но я замечаю. Женщина такие вещи видит.
— Хорошо. Вы в курсе того, что сейчас происходит? — спросила Маттиссен.
Хельга Йегер кивнула с серьёзным видом.
— Да, он рассказал мне вчера, после вашего отъезда. Боже мой, я читала в газете, что молодая женщина пропала, но кто мог такое предположить…
— Господин Ян наверняка был очень подавлен, когда рассказывал вам об этом вчера, верно? — поинтересовался Эрдманн.
— Да, это его очень задело, и… — она бросила взгляд на дверь, — кажется, господин Ян только что вернулся домой.
Она не ошиблась. Мгновение спустя в комнату вошёл писатель. На нём были тёмные брюки из плотной ткани, белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и тёмно-синий вязаный кардиган поверх неё.
Ян ни малейшим образом не выказал удивления, обнаружив в своей гостиной двоих
