Последний свет - Энди Макнаб
Я не стал доставлять ему удовольствие признанием, просто сосредоточился на своей плитке, стараясь не показывать реакции. Он явно наслаждался этим. Он сделал ещё один глубокий вдох, его колени хрустнули, когда он выпрямился и снова навис надо мной.
«Всё дело во власти, Стоун, в том, у кого она есть, а у кого нет. У тебя её нет. Лично я не за то, чтобы давать тебе второй шанс, но есть более широкие вопросы политики, которые нужно учитывать».
Я не совсем понял, что это значит, но можно было предположить, что ему велели уладить эту ситуацию, иначе он сам окажется в глубокой заднице.
«Зачем убивать мальчика? — сказал я. — Почему не отца? Предполагаю, именно он перевозит эту систему».
Он пнул меня носком ботинка по бедру. Это была чистая фрустрация. Я был уверен, что он хотел ударить сильнее, но у него просто не было духу.
«Приведи себя в порядок — посмотри на себя. Теперь иди. Эти господа заберут тебя из твоей резиденции в три».
Он растянул слово «резиденция» на три слога, наслаждаясь каждым. Санданс улыбнулся, как деревенский дурачок, когда я поднялся на ноги, мышцы живота сильно протестовали.
«Мне нужны деньги». Я смотрел вниз, как нашкодивший школьник, прислонившись к стене, — именно так я себя и чувствовал.
«Мистер Да» нетерпеливо вздохнул и кивнул Сандансу. Шотландец достал бумажник из заднего кармана джинсов и отсчитал восемьдесят пять фунтов.
«Ты мне должен, парень».
Я просто взял их, не удосужившись упомянуть шестьсот долларов США, которые он «освободил» из моего кармана и которые, без сомнения, уже были поделены между ними.
Засунув деньги в джинсы, я направился к выходу, не глядя ни на одного из них. Кроссовки увидел меня в дверях и нажал на роллету, но не раньше, чем «Мистер Да» сказал последнее слово: «Лучше используй эти деньги с умом, Стоун. Больше не будет. Вообще-то, считай, что тебе ещё повезло, что ты оставляешь то, что у тебя уже есть. В конце концов, сиротке Энни время от времени нужны новые туфли, а её лечение в Штатах будет стоить гораздо дороже, чем в "Причале"».
Через пятнадцать минут я был в метро от Кеннингтона, направляясь на север, в сторону Камдена. Обшарпанный старый поезд был битком набит утренними пассажирами, почти от каждого исходили запахи мыла, зубной пасты и дизайнерской парфюмерии. Я был исключением, что было плохо для людей, между которыми я оказался зажат: массивного чёрного парня, повернувшегося ко мне спиной в своей свежевыглаженной белой рубашке, и молодой белой женщины, которая не смела поднять взгляд от пола, боясь, что наши глаза встретятся и она спровоцирует сумасшедшего, разящего желчью и самокрутками.
Первые полосы утренних газет были покрыты драматическими цветными фотографиями полицейской атаки на позиции снайперов и обещанием множества подробностей внутри. Я просто держался за поручень и смотрел на рекламу интернет-компаний, не желая читать, позволяя голове мотаться из стороны в сторону, пока мы тащились на север. Я был в оцепенении, пытаясь осмыслить случившееся, и ни к чему не приходил.
Что я мог сделать с Келли? Смотаться в Мэриленд, забрать её, сбежать и спрятаться в лесу? Забрать её у Джоша было чистой фантазией: это только ещё больше испортило бы её, чем уже было. Это было бы краткосрочным решением в любом случае: если Контора захочет её смерти, они этого добьются в конце концов. А что насчёт того, чтобы рассказать Джошу? Не нужно: Контора ничего не сделает, если я не провалюсь. Кроме того, зачем волновать его больше, чем я уже это сделал?
Я опустил голову и уставился на свои ноги, когда поезд подъехал к станции и люди боролись друг с другом, чтобы одновременно войти и выйти. Меня толкали и пихали, я невольно вскрикнул от боли.
Когда вагон снова наполнился для поездки под Темзой, раздражённый голос по громкой связи сказал всем двигаться вглубь вагонов, и двери наконец закрылись.
Я не знал, блефует ли «Мистер Да» — наверное, не больше, чем он знал, блефую ли я. Но это не имело значения. Даже если бы я разоблачил операцию, это не помешало бы Сандансу и Кроссовкам отправиться в Мэриленд. Достаточно сербских семей осталось без ребёнка или двух, потому что их отец не согласился с требованиями Конторы во время последних балканских войн, и я знал, что на этом дело не остановилось.
Как я ни старался, я не мог перестать представлять Келли, уютно устроившуюся в постели, её волосы разметались по подушке, пока она видит во сне, что она поп-звезда. «Мистер Да» был прав, они выглядят одновременно чудесно и уязвимо. У меня кровь застыла в жилах, когда я понял, что конец этой работы не положит конец угрозам. Её будут использовать против меня снова и снова.
Мы остановились на другой станции, толпа схлынула и нахлынула снова. Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. У меня начали неметь ноги. Как ни крути, мой единственный вариант — убить мальчика.
Нет, не мальчика, давайте называть вещи своими именами, как сказал «Мистер Да», он был молодым человеком — некоторым из тех, кто держал оружие в том ангаре много лет назад, было меньше лет, чем ему.
Я крупно облажался. Мне следовало убить его вчера, когда у меня был шанс. Если я не сделаю эту работу, Келли умрёт, всё просто. И я не мог этого допустить. Я больше не облажаюсь. Я сделаю то, что хочет «Мистер Да», и сделаю это до заката в пятницу.
Поезд снова остановился, и большинство пассажиров вышли на работу в Сити. Я вымотался и рухнул на сиденье, пока ноги не подкосились. Вытирая капли пота со лба, я снова и снова возвращался мыслями к Келли и к тому, что я еду в Панаму убивать кого-то только для того, чтобы Джош мог о ней заботиться. Это было безумие, но что в этом нового?
Джош, возможно, сейчас не совсем мой друг, но он всё ещё был самым близким человеком, который у меня был. Он говорил сквозь стиснутые зубы, но по крайней мере он разговаривал со мной о Келли. Она жила с Джошем и его детьми с середины августа, всего через пару недель после того, как её терапия в Лондоне преждевременно закончилась, когда «Мистер Да» передал мне работу снайпера.
Она ещё полностью не оправилась от своего посттравматического стрессового расстройства, и я не знал, оправится ли когда-нибудь. Увидеть, как твою семью расстреливают в упор, — от такого не сразу оправляются. Она была бойцом, как и её отец, и этим
