Сущность - Арно Штробель
Менкхофф бросил на стол папку с рапортом и властно постучал по ней пальцем.
— Здесь задокументировано всё, что вы рассказали нашим коллегам две недели назад. Вы помните эту беседу?
На ее лице отразилось искреннее возмущение.
— Ну разумеется, я помню, господин комиссар. Я пока еще в своем уме.
— Старший комиссар, — сухо поправил ее Менкхофф.
— Что, простите?
— Я старший комиссар, фрау Бертельс.
— Ах, вот как…
— Именно. В таком случае, вы наверняка помните и свои показания: вы утверждали, что в день исчезновения маленькой Юлианы не видели ее на детской площадке?
— Да, конечно. И это чистая правда.
— А правда ли то, что вы физически не могли бы увидеть девочку, даже если бы не отходили от окна? Просто потому, что оттуда площадка совершенно не просматривается.
Старушка торопливо закивала.
— Да, всё верно. Там ведь эти высокие кусты, и еще орешник. Когда осенью начинают падать орехи, это всегда…
Менкхофф с размаху хлопнул ладонью по столешнице. От этого глухого удара Марлис Бертельс испуганно вздрогнула.
— Как же вы тогда разглядели, что доктор Лихнер давал девочке сладости на этой самой площадке, фрау Бертельс? Да еще и целых три раза! Будьте так любезны, объясните мне этот феномен!
Старушка уставилась на него широко распахнутыми глазами. Животный страх, внезапно охвативший ее, читался в каждой морщинке на ее лице.
— Почему вы молчите, фрау Бертельс?
Да потому что она дрожит от ужаса, — подумал я, поражаясь тому, как столь опытный полицейский вроде Бернда Менкхоффа может быть настолько лишен элементарной эмпатии, чтобы этого не замечать. Всего несколько часов назад он уже совершил точно такую же ошибку.
— Фрау Бертельс, — мягко вмешался я, стараясь вложить в свой голос как можно больше спокойствия и понимания. — Я абсолютно уверен, что вместе мы во всем разберемся.
Ее затравленный взгляд метнулся ко мне.
— Но ведь… я же… я…
Я бросил предупреждающий взгляд на Менкхоффа, и он, к счастью, промолчал.
— Я… разве я говорила, что на самой площадке? Должно быть, я просто оговорилась. Доктор давал малышке конфеты не там… Это… это было перед ней, да. Он угощал ее прямо перед входом на площадку. Перед кустами, как раз напротив моих окон. Отсюда мне всё было прекрасно видно.
В ее надломленном, тонком голосе сквозило такое отчаяние, что мне стало ее жаль. С другой стороны, своими показаниями она серьезно подставляла психиатра. И как бы сильно мне ни был неприятен этот тип, мы обязаны были докопаться до истины, если слова старушки расходились с реальностью.
— Может быть, вы всё-таки ошиблись? — осторожно продолжил я. — В этом нет совершенно ничего страшного. Любому человеку свойственно ошибаться…
— Я еще не выжила из ума, чтобы мне мерещились всякие небылицы! — перебила она. — Я просто… неправильно выразилась.
— Вы в этом абсолютно уверены? — вновь вступил в игру мой напарник.
— Да! Доктор что-то давал этой маленькой девочке, и я это видела своими глазами. Дважды.
— Дважды? А еще сегодня днем вы твердо стояли на том, что это произошло трижды. Так чему же нам верить?
Старушка нервно замотала головой.
— Ах, вы меня совсем запутали! Сегодня днем мне показалось, что вы приятный человек, но вы вовсе не такой. Вы пытаетесь внушить мне, будто я древняя развалина, которой всё чудится, но я еще не настолько стара! И в дурах не числюсь!
С неожиданной для ее возраста прытью она вскочила со стула.
— Так не поступают, господин комиссар! Я прекрасно знаю, что видела. Можете больше сюда не приходить, и пирогов я вам печь не стану. Всё, прощайте, у меня полно дел.
ГЛАВА 13.
23 июля 2009.
Без десяти восемь я позвонил в дверь Менкхоффа. В отличие от предыдущих дней, когда удушающая жара заставляла потеть с самого раннего утра, температура на улице пока оставалась вполне терпимой. Менкхофф открыл мне в одних боксерах и тут же отвернулся.
— Заходи, сделай себе кофе, мне нужно еще пять минут. Луиза и фрау Крист на кухне.
Фрау Крист была тучной дамой лет шестидесяти, настоящей жемчужиной этого дома. Днем она присматривала за пятилетней дочерью Менкхоффа. Я редко с ней пересекался: обычно она приходила часам к десяти и оставалась до шести-семи, в зависимости от того, когда Бернд или Тереза возвращались с работы.
Но на этой неделе ей приходилось появляться раньше, чтобы собрать Луизу и отвести ее в детский сад. Тереза Менкхофф, старший врач Ахенской клиники, как раз улетела в Нью-Йорк на шестидневный медицинский конгресс.
Луиза просияла, когда я вошел на кухню.
— Привет, Алекс! Смотри, я ем мюсли, прямо как папа!
Огромная щербинка на месте переднего молочного зуба, выпавшего около месяца назад, придавала ей такой уморительный вид, что я невольно улыбался при каждой нашей встрече. Фрау Крист предложила мне кофе. Я сел за стол и принялся наблюдать за девочкой.
Она водрузила перед собой упаковку и завороженно рассматривала яркие картинки, ложка за ложкой отправляя завтрак в рот.
Луиза была поразительно похожа на мать. И не только чертами лица — именно так, должно быть, выглядела Тереза сорок лет назад. Даже цвет волос и стрижка казались точной копией материнской прически.
Бернд и Тереза познакомились в начале двухтысячного на чьем-то дне рождения. Увидев их вместе в первый раз, я искренне за него порадовался. Позади у Менкхоффа остались мрачные времена, и я, как и большинство наших коллег, уже почти потерял надежду, что он когда-нибудь подпустит к себе женщину настолько близко, чтобы мимолетная связь переросла во что-то большее. Летом 2001 года они поженились.
Луиза хитро ухмыльнулась: — А папа еще без штанов.
Она была просто очаровательна.
— Это точно. Но он скоро оденется.
После нашей свадьбы мы с Мэл решили подождать с детьми пару лет. Но когда в 2005 году мы поняли, что подходящий момент настал, ничего не вышло. Ее гинеколог уверял, что с Мэл все в порядке, и в этом нет ничего необычного. Мол, если женщина столько лет принимала таблетки, организму нужно время. Спустя полгода я тоже прошел обследование. Врач подтвердил: я абсолютно здоров и способен к зачатию.
И все же долгожданная беременность так и не наступала. В глубине души я уже начал смиряться с мыслью, что мы, скорее всего, останемся
