Королевы детектива - Мари Бенедикт
Найо по-прежнему молчит, и Эмма тоже более ничего не говорит. Две женщины замирают в воинственных позах и испепеляют друг друга взглядами.
Я решительно пересекаю комнату и встаю между ними.
– Вот что, милые дамы, ссориться совершенно ни к чему! Мы все пришли к одному и тому же разными путями, но ни в коем случае не должны забывать о своем единстве. Разумеется, каждой из нас хотелось бы прямо сегодня вечером разоблачить убийцу Мэй и прижать его окончательно и бесповоротно. А Луис Уильямс не только негодяй, вполне способный на подобное преступление, но и находится сейчас в нашей власти. Тем не менее, выслушав этого типа и вновь перечитав письмо, я уже не столь уверена, что он и впрямь виноват в убийстве. Да, он обманывал девушку. Безусловно, ложью толкнул ее к грехопадению. Однако нам нужно будет всем вместе – повторяю: вместе! – решить, можно ли верить его словам, будто убийство Мэй на совести совсем другого человека.
Агата немедленно подхватывает мою мысль:
– Только вместе мы способны выявить, правдиво или ложно его утверждение. И я бы предложила разрешить эту задачу тем же образом, каким мы в своих книгах разрабатываем план раскрытия преступления. Может, мы и не настоящие сыщики, но в распутывании головоломок равных нам нет.
И хотя мы с Кристи предварительно ни о чем не договаривались, однако сейчас определенно выступаем единомышленниками. Она жестом предлагает мне продолжать.
– Давайте начнем с начала, – предлагаю я.
– Только не опять эта ваша хронология! – уже незлобиво стонет Марш.
Марджери и Агата смеются, а затем к ним присоединяется и Эмма. Они с Найо не извинились друг перед другом, однако совместное веселье уже свидетельствует о некоторой оттепели. Так что я и не думаю обижаться из-за насмешки над моим любимым списком событий.
– Нет, я говорю вовсе не о хронологии, хотя и оставляю за собой право вновь привлечь ее на помощь в будущем, – провозглашаю я с улыбкой. – Под «начнем с начала» я подразумеваю нечто иное. Мне хотелось бы, чтобы мы как следует поразмыслили над тем, как разрешаем загадки – в качестве писательниц. И рассказали об этом друг другу.
– По-моему, у нас сейчас есть дела гораздо более важные, нежели трепаться, повествуя коллегам о своем творческом процессе, – возражает мне Марш тем же высокомерным тоном, каким до этого общалась и с баронессой. Неужели она так и не усвоила, что не стоит вести себя с нами столь агрессивно и оскорбительно? Что это лишь приведет к напряженности, абсолютно излишней в данных обстоятельствах?
Я не удостаиваю Найо ответом. Мы и без того уже достаточно отвлекались на всякую ерунду.
– Воображая себя детективами, мы продвинулись довольно далеко. На удивление далеко, по правде говоря. И мне кажется, что без обращения к нашим действительным талантам большего нам уже не достичь. А потому завтра утром мы соберемся у меня на квартире, чтобы распутать эту интригу так же искусно, как мы разрешаем загадки в своих собственных сочинениях.
Глава 52
16 апреля 1931 года
Лондон, Англия
Королевы сопровождают меня до самой квартиры и дожидаются на лестничной площадке, пока я не сообщаю, что все в порядке. И лишь когда замок щелкает, по ту сторону двери раздается удаляющийся стук их каблуков. Меры предосторожности, предпринятые бдительными подругами, вызывают у меня вздох облегчения. После нападения на улице, вторжения в мой гостиничный номер в Булони и получения письма с угрозой – хотя о последнем известно лишь Агате, – я больше не могу притворяться, будто чувствую себя в безопасности. И все же, невзирая на риск разрушить репутацию – как свою, так и Джона, – я решила не оставлять расследование. Не позволю страху сбить меня с пути истинного!
Агата помогла мне поверить в свои силы и укрепить волю. Неужели с тех пор, как она объявилась на моем пороге, облаченная в вечернее платье, миновало всего лишь семь часов?
«О боже! – я так и ахаю, обводя взглядом разбросанную одежду, тарелку с недоеденными бисквитами, уйму стаканов из-под разбавленного виски и чайных чашек. Меня едва не мутит от подобного зрелища. – Какой же кавардак предстал ее глазам! Наверное, большего разгрома у меня в жизни не бывало. Но даже после этого, – приходит мне в голову, – она остается моей подругой. Просто чудо!»
Даже не сняв вечерний наряд, берусь за уборку. Королевы прибудут завтра ровно в девять утра, и мне совершенно не хочется, чтобы они сочли меня неряхой. Когда грязная одежда перекочевывает в корзину, посуда – отмачиваться в раковину, а стол и стойка начисто вытерты и я уже начинаю подметать пол, до моих ушей вдруг доносится характерный звук, весьма напоминающий щелчок дверного замка.
Уже, наверное, в миллионный раз я принимаюсь лихорадочно соображать, как мне поступить. Но тут из прихожей доносится шотландский говорок Мака:
– Эй, жена! Ты дома?
Меня охватывают неимоверное облегчение и радость. Я мчусь к мужу и обнимаю его, не успевает он даже снять шляпу и пальто.
– Как приятно видеть, что ты рада мне, Дороти! После нашего расставания у Айви я, признаться, даже не ожидал столь радушного приема и теперь просто в восторге. – Мак радостно улыбается, и в уголках его глаз собираются морщинки.
– Я так скучала по тебе, милый. Дни у Айви казались невероятно долгими, – шепчу я. – Как и все дни после нашего расставания, по правде говоря.
– Лечение не принесло плодов? Айви вроде как не выражала в письмах особых опасений, и, насколько я знаю, к тебе наведывались гости. – На его лице отражается искренняя озабоченность. Я и понятия не имела, что муж и двоюродная сестра поддерживали связь, и теперь очень тронута этим обстоятельством.
Легонько отстранившись, Мак наконец-то снимает пальто и вешает его на крючок, а следом и шляпу. Приглаживает ладонью волосы и ждет, что я скажу.
– Лечение подразумевало временный запрет на писательство, а уж ты-то понимаешь, насколько это может угнетать, – отвечаю я, и он сочувственно кивает. Прощупывая почву, добавляю: – Хотя присутствие Джона, конечно же, действовало на меня живительно.
– Нисколько в этом не сомневаюсь. Джон славный мальчуган, – благожелательно комментирует муж, а затем с легкой выжидательной улыбкой предлагает: – Пожалуй, мы могли бы взять его на недельку на летних каникулах.
– О Мак! – Я снова обнимаю супруга. – Ты не шутишь? Это для меня столько значит!
– Не шучу, – произносит Мак со своим шотландским акцентом, от которого я просто млею.
Мы сливаемся во французском поцелуе, и на какое-то время я забываю, как дышать.
Потом я веду Мака к дивану, и по пути он интересуется:
– А как поживают
