Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов
– Ладно, – Плевакин махнул рукой. – Нечего меня тут жалобить. Задумала вступить в драчку – вступай. Что я, тебя не знаю, что ли. А обо мне не переживай. Я – тертый калач, придумаю что-нибудь. При любом раскладе событий придумаю.
Я покидала кабинет начальника с мыслью, что впервые в жизни его подставляю. Но и отказаться от своих намерений не могла. Вернувшись к себе, я отослала своего помощника Тиму под каким-то надуманным предлогом, а сама зашла на сайт Верховного суда и онлайн записалась к Олегу Белову на личный прием. Это было обязательным условием, поскольку прием осуществляется только по предварительной записи.
Проходил он по последним средам месяца, что в этом году выпадало на двадцать шестое ноября. До назначенной даты оставалось меньше недели, но, коротко описывая суть своего дела, я рассчитывала на то, что меня примут. Так и случилось. Уже через два дня я получила приглашение явиться в здание на Поварской улице к шестнадцати часам. На встречу с Беловым отводилось полчаса. И я хорошенько подготовилась, чтобы уложиться в отведенное мне время.
В среду я, захватив все имеющиеся у меня документы, видеозаписи, скрины постов в интернете, а также хронологическое описание событий, пришла по нужному адресу и на какое-то время застыла на подходе к нему. Разумеется, я уже бывала здесь раньше, но проскакивала к входу всегда на бегу, торопясь на какое-то рабочее мероприятие. Сегодня я пришла сюда по личному поводу и вдруг впервые остановилась, пытаясь прочувствовать, какое впечатление это место оказывает на простых людей.
Верховный суд Российской Федерации располагается в историческом здании, сочетающем в себе величие государственной власти и традиции юридической системы. Символ правосудия помещается в самом центре Москвы, в районе Арбата, в окружении старинных особняков, где нашли себе пристанище дипломатические представительства и культурные объекты.
Я покопалась в памяти, которая услужливо извлекла из своих недр информацию о том, что здание возвели в конце девятнадцатого века как особняк князей Долгоруковых. Со временем к нему пристроили дополнительные корпуса, а в последние годы добавили современные административные здания, позволившие вместить в себя все подразделения Верховного суда, которых немало.
В новых корпусах расположились залы заседаний, канцелярии судей, архив, служебные помещения, а также система видеоконференции для удаленных слушаний. Все это я знала в силу своей работы. Главный корпус, фасад которого был украшен колоннами и пилястрами, массивными оконными проемами с наличниками и фронтоном над главным входом, использовался для заседания коллегий и торжественных мероприятий. В нем же размещалась приемная председателя. Там мне бывать еще не приходилось.
Я бросила еще один взгляд на герб Российской Федерации у меня над головой. Он словно символизировал мощь и безопасность, поэтому, последний раз вздохнув, я прошла ко входу. Делай что должен, и будь что будет. Это правило никогда меня не подводило.
Внутри я прошла досмотр, предъявила паспорт, а также подтверждение записи на прием. И за десять минут до назначенного времени оказалась в приемной, с любопытством озираясь по сторонам. Интересно, что до революции особняк Долгоруковых, как я знала, был центром светской жизни. Здесь проводились изысканные балы, приемы и литературные вечера. А вот в советские годы здание уже использовалось сугубо по деловому назначению, здесь размещались различные государственные учреждения, включая Министерство юстиции, а с 1991 года, то есть уже более тридцати лет, оно являлось официальной резиденцией Верховного суда.
Исторический особняк, сохранивший свой архитектурный облик, при этом был оснащен по последнему слову современных информационных технологий, прошлое, настоящее и будущее сплеталось тут в единый организм, и мне это показалось добрым знаком. Назначенная мне встреча началась ровно в шестнадцать часов, и подобная пунктуальность меня тоже порадовала. Я терпеть не могу начальников, заставляющих себя ждать. На мой взгляд, никакая занятость не может служить оправданием подобной невежливости. Что ж, одно очко в пользу Олега Белова.
Когда я вошла в кабинет, а помощник закрыл за мной дверь, Председатель поднялся мне навстречу. Второе очко. Такой высокопоставленный человек, а встает при виде женщины. Я видела перед собой высокого подтянутого мужчину с темно-русыми коротко стриженными волосами и явной сединой на висках. Глаза у него оказались серо-голубые, внимательные и проницательные. Сейчас они сдержанно смотрели на меня. Между бровями застыла характерная складка, выдающая постоянную сосредоточенность.
Белов оказался гладко выбрит, прямая и уверенная осанка выдавала в нем силовика с многолетним стажем службы. Он был одет в строгий темно-синий костюм, глубокий цвет которого подчеркивался однотонной голубой рубашкой и классическим галстуком. Передо мной стоял строгий, дисциплинированный, опытный юрист, человек системы, привыкший к ответственности и контролю. Я заметно приободрилась.
– Здравствуйте, коллега. Присаживайтесь, – сказал он, давая понять, что заранее ознакомился с личностью визитера, а значит, и с делом, которое меня привело.
Говорил он спокойно, четко, без малейшего эмоционального всплеска. Жесты у него были скупые, контролируемые, взгляд прямой, уверенный, чуть оценивающий. Когда я заняла указанное место, он вернулся за свой стол, уселся, положив руки на стол. Эта поза подчеркивала его сдержанность и дистанцию между нами. Я напомнила себе не робеть. Ибо никогда не робела перед сильными мира сего.
– Рассказывайте, – коротко предложил Белов.
И я начала рассказывать. Мой обстоятельный рассказ не занял больше двенадцати минут. Я специально засекла время по часам.
– Как вы вообще обнаружили, что вас преследуют в интернете? – задал первый вопрос Белов, когда я замолчала.
– Жена моего начальника наткнулась на несколько публикаций, и он попросил одного из сотрудников негласно собрать информацию с помощью искусственного интеллекта.
– Вот как. Искусственный интеллект? Это интересно.
– Да, мы быстро поняли, что публикации носят масштабный характер, что свидетельствует о том, что они заказные. Оставалось только вычислить заказчика.
– Ваш помощник рисковал, ставя камеру в кабинете сотрудника Генпрокуратуры.
– Да, но я не считаю возможным скрывать от вас даже это.
Белов неожиданно встал.
– Что ж, хорошо. Спасибо, коллега, за важную информацию и честность. Мы примем ее к сведению. Всего доброго.
Я тоже поднялась, потому что меня явно выпроваживали, несмотря на то, что отведенное мне время визита не закончилось. Попрощавшись, я вышла в приемную, затем в коридор, спустилась вниз, в гардероб, оделась и покинула здание Верховного суда, не очень понимая, что все это значит. Правильно я поступила или все-таки подставила и себя, и Таганцева, установившего камеру, и Плевакина? Будет Белов заниматься Говоровым и его грязными методами или не станет вникать?
Я терялась в догадках, тем более что
