Сергей Царев - Предательство. Последние дни 2011 года

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113

В начале четвертого утра состояние отца значительно ухудшилось. Через несколько минут Сергей Георгиевич понял, что он умер, но ничего не сказал матери, вышел в коридор и направился к дежурному врачу. Мрачное освещение коридора соответствовало ситуации, усугубляя переживания по поводу того, что необходимо сообщить матери о смерти. Дежурный врач долго не мог проснуться, потом, всем своим видом показывая свое недовольство, направился в палату.

Подойдя к кровати, врач заглянул в ящик прикроватной тумбочки, где хранились очень дорогие импортные антибиотики, которые Сергей Георгиевич приобретал на черном рынке лекарств. Такой подпольный рынок почти открыто функционировал на улице Леселидзе в старом районе Тбилиси — Майдане, только милиция ничего не знала и не могла его раскрыть.

— Он умер, — без всякой подготовки, не говоря уже о сочувствии, произнес врач, проверив пульс. — Вы можете оставить лекарства? Они пригодятся другим.

Сергей Георгиевич готов был взорваться и поставить на место хама, но присутствие мамы, отца, тело которого не остыло, удержали его, и он зло посмотрел на врача.

— Об этом поговорим после. Что надо делать?

— Придут санитары и отвезут тело в морг.

— Когда санитары увезут тело, тогда и поговорим о лекарствах, — раздраженно сказал Сергей Георгиевич.

Сергей Георгиевич обнял мать. В такую рань ждать санитаров пришлось бы очень долго. Только реальная стоимость лекарств могла ускорить их появление.

— Мама, давай выйдем в коридор.

— Нет, я посижу рядом с ним.

Через несколько минут вернулся врач и санитар с тележкой. Сергей Георгиевич, выйдя с мамой в коридор, презрительно сказал врачу:

— Можете забрать лекарства.

Когда тележку с телом провезли по коридору, они медленно направились к выходу. В пустых коридорах шаги отдавались глухим эхом, выталкивавшим их на улицу.

Прошедшая гроза оставила большие лужи, на земле повсюду валялись ветки и листья, сорванные порывами ветра. Воздух был чист и прозрачен. Огромные деревья стояли в глубокой тишине больничной территории. На деревьях листья, освобожденные от городской пыли, поражали свежестью зелени. Они шли, аккуратно обходя лужи. На улице проезжали редкие машины. Говорить не хотелось, молчали. Так и дошли до дома.

Наступил новый этап жизни, без отца, без опоры всей семьи. Теперь Сергей Георгиевич был опорой и нес ответственность за финансовое благополучие, спокойствие в семье.

— Никогда не думала, что буду говорить о мудрости и смерти одновременно, — заметила Маша.

— Какие твои годы, чтобы говорить о смерти. Тебе в самый раз радоваться жизнью и хватать знания.

— И молодые иногда думают о смерти, — решительно заметила Маша.

— Согласен, — подтвердил Сергей Георгиевич, — все мы в возрасте тинейджеров с этим сталкиваемся. Неразделенная любовь, обида, кажущееся оскорбление и многое другое наводят мысль о самоубийстве. Поверь, это случается у всех и во все века. Мысли типа «я это сделаю, пусть он или она всю жизнь мучается» — это эмоции, ими можно немного переболеть, не более, а потом отбросить и окончательно выбросить. Можно иногда вспоминать свои слабости, но только с иронией. А лучше улыбнуться и забыть. Хотя о чем мы говорим? Ведь это к нам не относится? — улыбаясь, лукаво спросил Сергей Георгиевич.

Потом он проницательно посмотрел на Машу. Она испугалась, что Сергей Георгиевич неправильно мог понять ее замечание, и поторопилась внести ясность:

— О молодых я сказала вообще, мне эти мысли не приходили в голову. Может быть, не было причин.

— Вот и замечательно. Желательно, чтобы они вообще не приходили. Могу сказать, что у человека должен быть крепкий тыл — семья, искренние и доверительные отношения с кем-то, кому можешь доверить сокровенное. Тогда можно избежать минуты слабости и не совершить роковую ошибку.

— Меня эти проблемы — мудрость, будущее, время и другое — больше интересуют в аспекте афоризмов, — сделала уточнение Маша. — У меня есть несколько вопросов, если Вы позволите.

— Давай, все равно придется немного постоять, въезжаем в пробку, — известил Сергей Георгиевич.

Маша обрадовалась, открыла сумочку, которую держала на коленях, и достала красивый блокнот. Найдя нужную страницу, она пробежала глазами по ней и спросила:

— Вы писали: «Жизнь надеется на будущее, а смерть уверена в будущем». О каком будущем Вы говорите? Ведь будущее для человека может быть разнообразным, оно неопределенно.

— Я понимаю, о чем ты спрашиваешь. Позволь сделать небольшое пояснение. Будущее всегда одно — это то, что сложится, получится. Возможности могут быть разными, но реализация всегда одна. В этой реализации нет возврата, новой попытки. И в этой единственной реализации известна последняя точка, не будем ее называть. А жизнь надеется на возможности, которые включают все: действия, удачу, случайности и многое другое.

Маша удовлетворенно кивнула, что-то еще посмотрела в блокноте, потом вновь обратилась к Сергею Георгиевичу:

— У Вас есть ряд афоризмов, я не буду их зачитывать, где Вы утверждаете, что бессмертие не доставит человеку счастья.

Сергей Георгиевич утвердительно кивнул. Движение застопорилось, машины плотно стояли, некоторые водители вышли из машин и стали протирать загрязненные стекла и зеркала. Редкие снежинки падали на лобовое стекло, быстро таяли, стеклоочистители лениво смахивали капли, создавая атмосферу некого спокойствия, неторопливости и безмолвия. Так же спокойно и неторопливо складывался разговор.

— Как ты думаешь, сколько радости потеряет жизнь, если не будет смерти? Конечность жизни — это соль, приправа. Без нее жизнь постная. Теперь представь бесконечную постную жизнь. Наверное, многие не согласятся. Продлить жизнь — пожалуйста, это цель науки, а бессмертие — избавь… У меня в жизни был один период — предстояла серьезная операция на сердце, и я могу сказать, что в то время многие обыденные ощущения, не говоря уже о радостях, на которые не обращаешь внимания, воспринимались намного глубже, ярче и интересней. Каждое действие могло быть последним, поэтому воспринималось особенно полно, с огромным наслаждением. Я думаю, что это подтверждает мое предположение.

— Но продлить до какого предела? — с интересом спросила Маша.

— Сколько получится.

— А если получится до бесконечности? Тогда как быть?

— Тогда сам человек должен иметь возможность определять момент, когда ставить точку.

— А как определить этот момент? — продолжала интересоваться Маша.

— Возможно тогда, когда человек поймет, что он не получает удовольствия от жизни и у него нет обязательств перед другими.

На дороге возникло слабое движение, больше похожее на суету, но и оно обнадеживало. Сергей Георгиевич решил завершить тему разговора и не возвращаться к ней уже в процессе поездки, поэтому спросил:

— Какой афоризм тебе больше нравится?

— Не знаю, они разные, на разные настроения, ситуации. Когда плохое настроение вспоминаю: «Грусть — это гавань уставших людей».

— Что же, будет нормально, если ты в жизни в самые тяжелые дни не будешь выходить за границы гавани.

Воодушевленная внимательным и равноправным участием в разговоре, Маша отметила еще один афоризм: «Приобретая лишнее, мы теряем что-то нужное».

Сергей Георгиевич улыбнулся, но ничего не сказал. Он понимал, что Маша хочет показаться взрослей. Они проехали место аварии, где две поврежденные машины перегородили значительную часть дороги. В стороне стоял автомобиль ДПС с включенными мигалками. Инспектора регулировали движение, поочередно пропуская машины по одной полосе в разные стороны. Впереди шоссе было свободным, водители, настоявшись в пробке, резко нажимали на педаль газа.

— Сергей Георгиевич, Вы нарушаете правила дорожного движения? — в вопросе Маши был определенный подвох.

— Бывает, — последовал мгновенный ответ. — У нас так организовано дорожное движение, что не нарушать правила просто невозможно.

— Как это так?

— Смотри, мы проезжаем один населенный пункт и плавно въезжаем в другой. Ограничение скорости в населенном пункте — 60 километров в час. Сейчас мы сделаем небольшой поворот и окажемся, по сути, в лесу. Дорога по две полосы в каждую сторону, хорошего качества. Ни людей, ни животных, которых извели или они ушли в глухие леса, где их не беспокоят. А ограничение действует, но, скажи, как ехать по такой дороге и не превысить скорость. Смотри, все разгоняются до ста километров. Когда инспектор выбирает это место для контроля, то здесь он собирает без особого напряга большую мзду.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113