Николай Иванников - Вепрь

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75

— Можно взглянуть на вашу ручку, мадемуазель? — Не получив никакого ответа, Вепрь закатал ей рукав. — Судя по размеру синяка, — поднял он глаза на девушку, — стаж у вас, мадемуазель, года два. Это кто же тебя в тринадцать лет посадил на иглу?

Не дождавшись ответа, Вепрь оставил девчонку в покое и направился обратно к машине. Поднявшись на холм, увидел, что Курженко покинул свой пост и, сидя на капоте, жадно курит. Перед ним на траве валялось уже несколько окурков. Увидев возвращающегося Вепря, он кинулся к нему.

— Где Вика? Что с ней? Почему ты один? Её там нет?

Вепрь молча проследовал мимо него к машине и сел за руль. Курженко, так и не дождавшись ответа на вопросы, сел рядом.

— Вы знали, что ваша дочь наркоманка? — жестко спросил Вепрь.

— Наркоманка? — тупо переспросил отец. — Нет! — он заулыбался. — Это неправда. Вы просто ошиблись. С чего бы это она вдруг стала наркоманкой?

— Мне бы тоже хотелось знать, с чего это люди вдруг становятся наркоманами. Вы когда-нибудь видели сгиб её локтя, Валерий Анатольевич?

— Сгиб локтя? — Курженко глупо махал ресницами. — А зачем мне смотреть на него?

— А затем, Валерий Анатольевич, что на нём, как в книге, написано, когда она начала колоться и как часто это делает.

— И как же часто?

— Я не нарколог, но думаю, что теперь уже частенько.

— Нет, — Курженко зажмурился и потряс головой. — Я не верю. Я бы заметил. Жить с ребёнком в одной квартире и не знать, что он наркоман? Так не бывает!

— К сожалению, бывает, Валерий Анатольевич. И Вика уже не ребенок. Да и так уж ли часто вы с ней виделись?

Курженко долго молчал. Он не двигался и, казалось, даже не дышал. Потом проговорил наконец:

— Всё верно. Нечасто. Я просто никогда об этом не задумывался. Но сейчас это не важно. Главное, вернуть её живой, а о здоровье её мы с матерью позаботимся. Она жива?

Кивнув, Вепрь повернул ключ зажигания. Мотор заработал.

— Жива, — сказал он. — В полнейшей прострации, но жива. Мой человек забрал ее за долги.

За какие долги, он уточнять не стал, для Кур-женко это и без всяких объяснений звучало солидно и убедительно.

Медленно спустив машину с холма, Вепрь подъехал к даче. Придерживая Веронику за плечи, Олег подвел ее к отцу, а потом подошел к Вепрю.

— Между прочим, Трохин Вениамин Андреевич — ты просил меня найти его…

— И что?

— Я нашёл, — Олег вынул из кармана сложённый вчетверо листок. — Это адрес.

Вепрь взял листок и не глядя сунул в карман.

Спустя несколько минут они с Курженко и его дочерью уже летели до шоссе, подгоняемые попутным ветром, и Город приближался к ним со скоростью сто пятьдесят километров в час…

Нотариус была маленькой полной женщиной лет пятидесяти, с веселыми бесцветными глазами, звонким детским голоском и огромной медной копной завитых волос.

Поднявшись с кресла, она откашлялась, сверкая золотыми перстнями, и огласила содержание договора. Валерий Анатольевич, внимательно вслушиваясь в каждое слово, согласно кивал, Тонечка глупо улыбалась. Вепрь же ничем не выдавал своей радости по поводу совершённой сделки.

Закончив читать, нотариус предложила скрепить договор подписями, что обе стороны и сделали с превеликим удовольствием. Потом, улыбаясь, пожали друг другу руки.

— Ну, вот и все, — проговорил Вепрь. — Моя работа выполнена. Когда вы думаете переселяться, Валерий Анатольевич? Мне бы хотелось, что бы вы это сделали как можно скорее. Завтра вас устроит?

— Вполне, — отозвался Курженко. — Завтра же мы освободим вашу квартиру, Володя. За это не беспокойтесь.

— Кстати, я нашёл для Виктории подходящую клинику, главный врач — мой хороший знакомый. Он уже в курсе. Вот адрес клиники.

Валерий Анатольевич растрогался до слез. Мужчины еще раз обменялись рукопожатиями, и супруги Курженко удалились.

Вернувшись в машину, Вепрь позвонил.

— Агентство недвижимости «Центр города», — отозвался нежный девичий голос.

— Добрый день. Я бы хотел как можно скорее продать свою квартиру. Очень дешево. Двухкомнатная в десятиэтажном доме на Грибоедова… Девушка, если я говорю «очень дешёво», это и означает «очень дешёво». Для меня главное, чтобы это произошло как можно скорее… Да-да, Скажите, пожалуйста, ваш адрес… Журавского, семнадцать… Спасибо, я к вам заеду. До свидания, девушка…

Оля открыла ему двери и, едва он переступил порог, на цыпочках потянулась к его уху.

— К тебе пришли, — прошептала она. — Он ждёт в твоей комнате.

Вепрь чмокнул её в щеку, похлопал себя по поясу (пистолет был на месте) и вошел к себе.

— Приветствую вас, Сергей Алексеевич, — услышал он голос с легкой хрипотцой и сразу же убрал руку с пояса.

Человек сидел в кресле, у окна, и Вепрь, стоя против солнца, не мог разглядеть лицо. Но голос его он узнал мгновенно.

— Ого! — он задернул занавески. — Какие гости удостаивают меня порой своим посещением! На этот раз пожаловал сам КГБ!

— ФСБ, — поправил его Сосунок. — А разве ты знал, что я…

— Ну конечно! Не принимай меня за идиота. Зачем пожаловал?

Сосунок поерзал в кресле. Потом взял со столика какую-то книгу, открыл ее на последней странице и, не поднимая глаз, сообщил:

— У меня есть на тебя материал. Хватит на три пожизненных заключения. И, поверь, в моих силах его использовать.

— Что ты говоришь! — Вепрь с деланным испугом всплеснул руками, словно кисейная барышня, услышавшая свежую сплетню. — И что, у меня нет никаких шансов?

— Вепрь! Не надо шутить! — предупредил Сосунок, по-прежнему пялясь в книгу. — Ты ведь знаешь, что я достаточно крут, чтобы засадить тебя на веки вечные.

— Конечно, знаю, — согласился Вепрь. — Иначе бы я тебя не взял на «Рылеев».

Только теперь Сосунок поднял на него зеленые умные глаза.

— Да, кстати, если ты знал, что я воюю по ту сторону баррикад, зачем же взял меня в напарники?

Вепрь развёл руками, присев на край кровати.

— Как стало известно — ты достаточно крут. Умеешь быстро выполнять приказы. И ко всему ещё, котелок у тебя варит вполне сносно. Да и потом, на «Рылееве» мы были с тобой по одну сторону баррикады. Или ты считаешь, что если бы Ливергант узнал, что ты из органов, то принял бы тебя с распростертыми объятиями?

Сосунок откашлялся и принялся шарить в карманах в поисках сигарет. Вепрь кинул ему свою пачку, зажигалку. Сосунок закурил.

— Ну, хорошо. Ты ничего не боишься, и тебе не важно было, на кого я работаю. Но зачем тогда ты вытаскивал меня с «Рылеева»?

— Ты был моим напарником, — устало объяснил Вепрь. — Почему ты не хочешь меня понять? Я не бросаю своих напарников, даже если они сотрудники ФСБ и валяются связанными на полу, как вяленая вобла.

Сосунок подошёл к форточке, выбросил окурок и стряхнул табак с ладони.

— Я рад, что у тебя такие принципы. Иначе бы сейчас с тобой разговаривал другой человек, — он опять развалился в кресле. — Тот чемодан, — напомнил он. — Скажи честно: что в нем было?

— Деньги. Без малого десять миллионов долларов. Неужели ты не знал, ради чего шёл на риск? Я хотя бы понимал, что, в случае удачи, получу пятьдесят процентов от суммы, десять из которых должен буду отдать тебе… А ты-то ради чего? За Родину?

— Это моя работа. Когда монтёр идёт чинить проводку, он не спрашивает, зачем он куда-то попёрся. Он просто идёт делать своё дело.

— Однако монтеру ни за что не заработать десять процентов от пяти миллионов баксов, — заметил Вепрь. — Что ты сделал со своей долей? А, Сосунок? Мне очень интересно. Не передал же ты её в фонд поддержки жителей Будённовска…

— А почему бы и нет? Я знаю множество мест, где пригодились бы эти деньги. И знаю множество трупов, которые ни за что бы не стали трупами, появись я вовремя с этими деньгами. Но я распорядился иначе…

— Честно отдал своему полковнику? И с тех пор они исчезли из поля зрения?

— Никому я этих денег не отдавал. Они до сих пор преспокойненько лежат в укромном месте и дожидаются своего часа… Я честный человек, Вепрь, но порой мне приходится врать, чтобы остаться честным до конца. И когда коррупция прогрызет мир вокруг меня до конца, я уйду в отставку и буду бороться с такими, как ты, собственными силами. И вот тогда мне эти деньги пригодятся… А сам-то ты как распорядился своими пятьюдесятью процентами?

— Не волнуйся, — оскалился Вепрь. — Они в не менее надёжном месте, чем твои.

Он, разумеется, не стал уточнять, что ббльшая часть этой суммы уже в Цюрихе, дожидается своего хозяина за бронированными стенами одного из надежнейших банков мира.

— Ты действительно считаешь, что вся эта катавасия разгорелась только из-за денег? — спросил Сосунок. — Из-за жалких десяти миллионов долларов, из которых самому Магистру досталась только половина? Ведь для него это не столь уж большая сумма. Он очень богатый человек…

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75