Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

У снайперов были такие же бинокли, как у меня, и они тоже будут нацелены на дверь. Они захотят опознать «Мистера Да» в тот момент, когда он войдёт в зону поражения, и сначала будут использовать бинокль, потому что он даёт поле зрения около десяти метров, что облегчит слежение за ним в толпе, пока он не опознает цель. Как только это будет сделано, они переключатся на оптический прицел своего оружия, а я сосредоточусь на лампочках.

Метод, который я собирался использовать для управления снайперами и подачи им команды на открытие огня, был вдохновлён документальным фильмом о дикой природе, который я видел по телевизору. Четверо индийских лесничих, работая в полной тишине, умудрились выследить и выстрелить снотворными дротиками в альбиноса-тигра с очень близкого расстояния.

Когда любой из снайперов получал изображение цели в прицеле и чувствовал уверенность в выстреле, он нажимал свою кнопку и удерживал её. Соответствующая лампочка передо мной горела до тех пор, пока он мог выстрелить. Если изображение пропадало, он отпускал кнопку, и лампочка гасла, пока он не восстанавливал его.

Как только я принимал решение о моменте выстрела, я трижды нажимал свою передающую кнопку в одном ритме, с интервалом в секунду.

Первое нажатие сообщало стрелку или стрелкам, что нужно прекратить дышать, чтобы движения тела не повлияли на прицеливание.

Второе говорило им выбрать свободный ход спускового крючка, чтобы не дёргать оружие при выстреле.

В момент второго нажатия я также инициировал детонацию. На третье нажатие снайперы должны были стрелять одновременно со взрывом устройства на крыше отеля. Если бы все трое были готовы и цель сидела, это было бы идеально, но так бывает редко.

Устройство не только замаскирует сверхзвуковые хлопки, но и создаст отвлекающий манёвр на северной стороне реки, пока мы будем уходить. Жаль только, что здание Минобороны было закрыто на выходные: я бы с удовольствием посмотрел на лица их сотрудников, когда бы взрыв вынес пару их окон. Ничего, повезёт, и это, по крайней мере, сбросит с себя всадников на конях лейб-гвардии на Уайтхолле.

Никто из снайперов не будет знать, есть ли у других цель в прицеле. Первый раз, когда они узнают, что операция идёт, это когда услышат три тона в ухе. Если у них самих нет изображения цели в прицеле, они не будут стрелять.

После взрыва, независимо от того, выстрелили они или нет, все они покинут свои позиции, снимая внешний слой комбинезона и выходя на улицу обычным и профессиональным образом, упаковав защитную одежду в сумку.

Остальное снаряжение и оружие в какой-то момент обнаружит полиция, но меня это не касалось, так как я сдал его стерильным. Для этих людей это тоже не должно иметь значения, поскольку они должны быть достаточно профессионалами, чтобы оставить его в том же состоянии, в котором получили. Если нет, это их проблемы.

Я потёр глаза.

Ещё одна лампочка зажглась.

Снайпер Номер Один на позиции, готов к стрельбе.

Я трижды нажал передающую кнопку, и после короткой паузы лампочка Номера Один трижды мигнула в ответ.

Мне стало немного легче, теперь два снайпера сидели неподвижно, наблюдая и ожидая, продолжая настраиваться на сектор обстрела. Я мог только надеяться, что Снайпер Номер Три скоро подтянется.

ТРИ

Биг-Бен пробил половину. Осталось тридцать минут.

Я продолжал смотреть на коробку, пытаясь передать ей позитивные мысли. Операция состоится с Номером Три или без него, но, учитывая проблемы с оружием, три шанса на попадание лучше, чем два.

Мои позитивные передачи не работали, и через десять минут или около того моё внимание снова привлекло место операции. Там что-то происходило. Разные цвета одежды двигались среди чёрно-белого персонала, как фрагменты в калейдоскопе. Чёрт, они рано.

Я приник одним глазом к биноклю и осмотрел их, как, должно быть, делали Номер Один и Номер Два. Новоприбывшие, казалось, были передовой группой, человек десять мужчин, все белые. Я проверил, не было ли среди них «Мистера Да» и не испортил ли он свой же план. Его не было. Он бы сюда отлично вписался, правда: они, казалось, не знали, чем себя занять, и решили толпиться у двери, как овцы, потягивая шампанское и бормоча друг другу, наверное, о том, как бесит, что приходится работать в воскресенье. Тёмные, двубортные костюмы с полиэстером, похоже, были сегодня в моде. Даже отсюда я различал лоснящуюся ткань и натянутые на толстых задницах складки пиджаков. Пиджаки были в основном расстёгнуты из-за погоды или пивных животиков, обнажая галстуки, висящие либо слишком высоко, либо слишком низко.

Должно быть, это были британские политики и госслужащие.

Единственным исключением была женщина лет тридцати с небольшим, с белокурыми волосами и прямоугольными очками, которая вышла на сцену рядом с распорядителем. Одетая в безупречный чёрный брючный костюм, она, казалось, была единственной из новоприбывших, кто знал, что к чему. С мобильным телефоном в левой руке и ручкой в правой, она, казалось, указывала на то, что всё, что сделал его персонал, нужно переделать.

Фотограф тоже появился в поле моего зрения, делая замеры освещения и явно наслаждаясь последней суматохой. Вспышка осветила его тестовый снимок.

Затем последовала ещё одна, уже на периферии моего зрения, и я посмотрел вниз.

Третья лампочка. Я чуть не закричал от радости.

Я оставил блондинку-пиарщицу заниматься своими делами и сосредоточился на коробке, отвечая на вспышки. Снайпер Номер Три должным образом подтвердил получение.

Биг-Бен пробил три раза.

Меня захлестнуло облегчение. Я всё время знал, что эти люди займут позиции только в самый последний момент, но это не мешало мне волноваться, пока я ждал. Теперь я просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось, и ускользнуть на «Евростаре» до вокзала Гар-дю-Нор, а затем в аэропорт Шарля-де-Голля. Я должен был успеть вовремя на регистрацию на свой рейс American Airlines в 9 вечера до Балтимора, чтобы увидеть Келли и закончить свои дела с Джошем.

Я снова прильнул к биноклю и наблюдал, как пиар-гуру очень вежливо и с большой улыбкой говорит британцам, чтобы они убрались от двери и готовились к общению. Они взяли бокалы с шампанским и направились к закускам, исчезнув из моего поля зрения. Я продолжал смотреть на дверь.

Теперь, когда проход был свободен, я смог разглядеть тени внутри. Это выглядело как столовая, где вы тащите поднос вдоль прилавка и платите в конце. Вот это разочарование: я ожидал чего-то более величественного.

Дверной проём снова заполнила женщина с прижатым к уху мобильником. У неё в свободной руке был планшет; она вышла на террасу, выключила телефон и огляделась.

Появилась блондинка-пиарщица. Они много кивали, разговаривали и указывали на разные части места убийства, а затем обе ушли туда, откуда пришли. Меня охватила волна тревоги. Мне хотелось поскорее покончить с этим и сесть на «Евростар».

«Один из команды», — сказал «Мистер Да».

Один из команды, как же. Единственное, что поможет мне, если всё пойдёт не так, — это моя подстраховка и быстрый отъезд в Штаты.

Через несколько секунд за дверью начали заполняться человеческие фигуры, и вскоре они хлынули в сектор обстрела. Женщина с планшетом появилась позади них, направляя их заученной профессиональной улыбкой. Она направила их к столам с бокалами у двери, как будто они могли бы их не заметить.

Тут же обслуживающий персонал налетел на них, как мухи на дерьмо, с закусками на подносах и ещё большим количеством шампанского.

Южноамериканскую группу было легко опознать не по цвету кожи, а по гораздо более качественным костюмам и безупречно завязанным галстукам. Даже язык тела у них был более стильным. Группа состояла в основном из мужчин, но ни одна из сопровождающих их женщин не выглядела бы неуместно на страницах модного журнала.

Женщина с планшетом любезно увела гостей от двери вглубь места убийства. Они разбрелись и смешались с передовой группой. Стало ясно, что все собираются продолжать стоять, а не перемещаться к скамейкам. Я бы предпочёл, чтобы они сидели, как утки в тире, но этого не произошло. Придётся довольствоваться движущейся целью.