Песнь гор - Май Нгуен Фан Кюэ

Я округлила глаза, слушая, как учитель перечисляет по памяти все эти названия.

А он всё продолжал свой рассказ. Оказалось, что его родня живет на Серебряной улице. Его отец — серебряных дел мастер — хотел, чтобы отпрыск продолжил семейное дело.

— Вот только жизнь в большом городе не для меня. Хорошо, что помогать отцу вызвался мой младший брат Выонг, а я могу наслаждаться деревенской жизнью и учить замечательных ребятишек, — он улыбнулся мне.

Я подумала, что родители моего учителя недаром решили назвать сыновей Тхинь и Выонг, ведь вместе эти имена значат «процветание». И пока учитель рассказывал про Ханой и свою семью, я старалась запомнить каждое его слово, еще не догадываясь о том, что двадцать пять лет спустя его рассказ спасет мне жизнь.

— Доброе утро!

Я обернулась. В дверях, позевывая и потягиваясь, будто кот, стоял мой брат, Конг. Высокий, хорошо сложенный, он был на два года старше меня. Он любил играть на улице, кататься на буйволах, ловить кузнечиков, и под солнцем его кожа покрылась золотистым загаром.

— Решил встать пораньше? — спросил учитель Тхинь, отхлебнув чаю.

— Да, учитель. Пойду позанимаюсь, пока голова свежая.

— Có công mài sắt có ngày nên kim, — сказал на это учитель, широко улыбнувшись. Я уже множество раз слышала эту пословицу: «Упорство помогает измельчить на иголки кусок железа». И теперь, когда она снова прозвучала, от былой моей радости и следа не осталось. В учебе Конг был куда старательнее меня, и всё у него получалось гораздо лучше. Он мог запомнить все эти бесчисленные древневьетнамские и китайские иероглифы и французские буквы. Да еще и умел решать примеры без счетной доски!

Тут, будто бы мне на выручку, к воротам подошло девять человек. Все они были одеты в коричневые рубашки и черные брюки и держали в руках серпы. Головы у них покрывали nón lá — остроконечные шляпы из бамбука и пальмовых листьев. Эти люди много лет работали на моих родителей.

— Прошу, выпейте чаю с нами, — сказал папа.

Мы с Конгом побежали домой за чашками.

А потом подвернули штаны и приступили к домашним обязанностям. На ферме, которую мой отец унаследовал от родителей, Конг кормил свиней и кур. Родители научили нас тому, что главная отрада крестьянской жизни — своими руками трудиться среди растений и животных.

Я играла с цыплятами, пока меня не окликнула мама. Она вынесла на веранду поднос еды с семейного алтаря. Следом за ней вышла госпожа Ту — тоже с подносом.

В окружении родни я вкусила сладость нового урожая риса. Мой учитель и девять работников ели, кивая головами в знак восхищения стряпней мамы и госпожи Ту.

После завтрака папа с несколькими помощниками ушел в поля, а мама и остальные стали работать во дворе. Мне она предложила лечь спать, но я села за свой стол и достала книги. В комнате для занятий учитель Тхинь давал урок Конгу. Мой же должен был начаться в полдень, и мне очень хотелось, чтобы учитель сказал, что я умнее своего брата.

В открытое окно нырнул порыв прохладного ветра. Солнце лило золотистые и серебряные лучи на шелестящие листья. За изгородью из цветущего гибискуса, которая отделяла наш дом от деревенской дороги, я увидела старика.

Он шел, сгорбившись и подволакивая одну ногу. В руках у него была трость. Полы рубахи трепетали на ветру, как крылья бабочки. На седых волосах темнела повязка. Я узнала в старике господина Тука, известнейшего предсказателя из нашей деревни.

Как и все мои друзья, я побаивалась и боготворила его. Частенько пробиралась тайком к его дому и смотрела на толпы людей, прибывших из далеких краев, чтобы услышать его предсказания. Некоторые выходили от господина Тука осчастливленными, некоторые — в слезах. И пускай он пользовался большим почетом, никто не знал, откуда же у него пророческий дар. Поговаривали, что, когда господину Туку было семь, он захотел искупаться в деревенском пруду. Там его сцапал зеленый Тхюи Куай — Водяной Дьявол, — утянул на илистое дно и попытался утопить. Никто из друзей не заметил исчезновения мальчика, но тут над прудом взметнулся водяной столб и подкинул юного Тука, отчаянно молотившего ногами и кулаками. На глазах у изумленных ребят он упал обратно в пруд и поплыл себе спокойненько к берегу. А когда вернулся домой, к нему нагрянула толпа — всем хотелось узнать, как же это он одолел Водяного Дьявола. А позже люди начали приходить к нему за предсказаниями.

Что же он тут забыл в такое время? Почему оставил своих клиентов?

Я влезла на подоконник и тихонько спрыгнула в сад. Несколько кузнечиков испуганно подскочили и царапнули меня по лодыжкам своей жесткой кожицей. Пригнувшись пониже, я посмотрела на господина Тука. Тот вошел в наши ворота.

— Chào ông Túc[12], — радостно поприветствовала его мама, тут же поспешившая навстречу гостю.

— Chào bà[13]. Гляжу, у вас тут много работы! Урожайный выдался год?

— Да уж не жалуемся, господин Тук. В этом году рис не погиб от ливней, и то хорошо. — Мама отставила в сторону корзину и помогла предсказателю пересечь шумный двор.

Мне захотелось узнать, зачем же он пришел, поэтому я шмыгнула в гостиную и села на диван за спиной у старика. Мама разлила чай и предложила гостю дымящуюся чашку.

— Спасибо, что заглянули, господин Тук. Наше дело расширяется, и мы уже подумываем о большем амбаре. Планируем построить его в переднем саду, — мама плеснула и себе чаю. — Как думаете, место благоприятное?

Тут передо мной что-то мелькнуло.

— А-а-а! — я пулей метнулась с дивана.

— Что такое? — старик поморщился.

— Огромная такая крыса! — Зверька уже и след простыл, но я всё равно кинулась к маме.

Та рассмеялась.

— У нас столько хлопот со сбором урожая, что мы растревожили их, Котенок. Они скоро вернутся к себе в норы.

Предсказатель неожиданно расправил плечи.

— Госпожа Чан, кто эта девочка? — он смерил меня взглядом.

— Это Зьеу Лан, моя дочь.

Я сложила руки перед собой и учтиво поклонилась.

— Подойди ко мне, дитя. — Предсказатель сдвинул брови. — Кое-что в тебе пробуждает мое… любопытство. Присаживайся, да, вот сюда. Покажи мне ладони. Распрями их и замри.

Я повиновалась. Меня окатил восторг. Вот друзья обзавидуются, когда я расскажу, что господин Тук предложил предсказать мне будущее!

Старик откинулся на спинку деревянного кресла с подлокотниками, украшенными головами драконов. Сощурился, внимательно разглядывая линии и отметины на моих руках. Вдруг его глаза округлились, точно он увидел нечто жуткое.

— Не томите, господин Тук, что вы там увидели? — Мама схватила бумажный веер и принялась обмахивать нас с предсказателем.

— Дайте мне еще минуту. — Господин Тук поднес мои ладони поближе к глазам. Опять всмотрелся в линии, обвел их указательным пальцем. Стало щекотно. Я бы рассмеялась, не будь его вид столь серьезным.

Мама налила еще чаю.

— Так что там? — спросила она, когда господин Тук поднял взгляд.

— Госпожа Чан, мне кажется, вам не стоит этого знать.

— Почему же, господин? — Чайник, который мама держала в руке, так и застыл в воздухе.

— Думаю, так будет лучше.

— Нет, мне очень интересно. — Мама склонилась над столом и встревоженно нахмурилась.

Старик внимательно заглянул мне в глаза. От его пристального взгляда по моей спине побежали мурашки.

— Госпожа Чан, видите ли… вашу дочь ждет непростая жизнь. Она еще немного побудет богатой, но в итоге лишится всего и станет побираться в далеком городе.

Чайник выпал из маминых рук и разбился. Над полом взвился пар.

— Mẹ![14] — я бросилась к ней.

Мама отступила от осколков и прижала меня к груди.

— Господин Тук, вы уверены?

— Так написано на ладонях, госпожа Чан. Мне очень жаль.

Мама вцепилась в мои плечи.