Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий
— А до родителей чего не подался? — спросил кочегар.
— Нету их, — Виктор вздохнул и коротко добавил: — Отец на войне погиб, мать умерла.
Кочегар совсем подобрел. Он кинул несколько лопат штыба в топку и повел Виктора в подсобную комнату. Здесь на столе лежал слесарный инструмент, у стены были приделаны большие тиски. Кочегар достал из деревянного шкафчика ломоть хлеба и бутылку молока, предложил:
— Малость подкрепись, парень, и спать.
— Да что вы, отец…
— Ешь!
Виктор еще утром легонько перекусил и сейчас отказаться от пищи просто не мог. Он весело стал жевать хлеб, запивая его молоком, и все рассказывал о своей жизни. Кочегар слушал, держа в черных пальцах беленькую сигаретку, изредка затягивался. Лицо у него было морщинистое, сухое, но в глазах светилась ласковая доброта. Он как бы успокаивал ими Виктора, который вспоминал о своих невзгодах.
Наконец кочегар поднялся, положил на плечо Виктора руку:
— Не тужи, Витька. Я уголька подброшу, а потом сведу тебя домой на отдых. У меня там одна старуха.
— Нет, — возразил Виктор. — Я сам помогу, а спать буду в кочегарке. Здесь тепло.
Пока они беседовали, в топках прогорело. Кочегар дал Виктору лопату, начал объяснять, что ему делать.
— Знаю, — улыбнулся Виктор. — В колонии научился, — и он принялся ловко бросать уголь в топку, пышущую жаром.
Через полчаса работа была закончена и Виктор нырнул в укромный уголок, привычно растянулся там на теплых кирпичах. Котел приветливо жужжал, излучая ласковое тепло. Где-то рядом металось пламя, шумела и бурлила вода, мелодично стучал насос, а Виктор, подложив кулак под голову и по-детски поджав под себя мокрые ноги, уже засыпал. Невзгоды, заботы, огорчения — все это теперь не касалось его, жесткая постель была ему удобней любой пуховой перины, и он улыбался во сне.
Кочегар всю ночь топтался около котлов. У него, как у домохозяйки, было много разных мелких дел и не всегда удавалось вздремнуть, даже сидя. Ненасытное пламя, весело гудевшее с топках, требовало все новых и новых порций угля. Время от времени кочегар заглядывал в угол. Виктор, раскинув руки, сладко спал. Это успокаивало. За много лет своей работы кочегар видел здесь разных пришельцев, попадались и плохие люди. Участковый уполномоченный строго наказывал сообщать ему о всех незваных ночлежниках. «Э, чего там, — махнул рукой кочегар. — Этот парень — безобидный». Он сел на скамейку, стоявшую у входа, поближе к свежему воздуху, и задумался. Мерный шум в котельной убаюкивал, но почему-то не дремалось. «Говорит — студентом был, а с виду не похож. Уж больно замурзанный». Кочегар изредка кашлял. После сигарет кашель проходил.
Утром небо прояснилось и первые солнечные лучи хлынули в окна, обливая золотисто-розовым светом стену и часть потолка над котлами и стирая на них серые тени от въевшейся угольной пыли. А кочегар все не знал, как ему быть: доложить участковому или нет. Вспомнилось начало разговора с Виктором.
— Хм… странник, — произнес он вслух забытое слово. Смущало еще и то, что Виктор интересовался, есть ли в кочегарке телефон. «С чего бы это? Разве хорошего человека может беспокоить телефон? Так и есть: неправду рассказал о себе этот парень».
Часа через полтора солнце уже освоилось в котельной, по хозяйски заглядывая в топки и гася багровые отблески пламени.
Казалось, что на улице нет ни ветра, ни непролазной грязи, а наступил по-весеннему яркий день. И от этого долгие сомнения уступили место простому решению: проверка не помешает. Кочегар вошел в слесарную, снял трубку и назвал номер. Участковый уполномоченный Корней Корнеевич Корнеев оказался на месте.
— Задержать! — приказал он. — Я сейчас прибуду.
Через пять минут Корнеев явился. Он был в милицейской шинели, перетянутой ремнями, сбоку висела планшетка. Ночлежника немедленно разбудили.
— Кто такой? — уставился участковый на Виктора.
— Я Несветов. Вот мои документы, — ответил Виктор.
Корнеев взял, быстро перелистал паспорт.
— Поехали! — сказал он.
— Куда? — удивился Виктор.
— В город.
— Мне там нечего делать. Отдайте документ.
Корнеев не ответил, и паспорт Виктора исчез в планшете.
— Вы неправильно поступаете.
— Идем, в отделении разберемся, что ты за птица.
— Я ничего не сделал, отдайте паспорт, — требовал Виктор, подталкиваемый сзади к выходу.
На улице Корнеев приблизился к нему, как бы желая сообщить что-то по секрету, и сказал:
— Не прописан ты, братец, и постоянного жительства нет, держать на своей территории не имею права. У меня порядок, и нарушать его не позволю!
— Ах, так, — выдавил сквозь зубы Виктор, мигом повернулся и бросился в направлении комбината шахты.
— Задержать! — рявкнул неожиданно басом Корнеев. — За мной, Степанов!
Они побежали вдогонку. Грузный Корнеев отставал, а кочегар бежал не очень охотно. Было ясно, что задержанный скроется. Тогда Корнеев, видя идущих навстречу людей, закричал:
— Держите, держите!
Виктор летел вперед. «Только бы добежать, застать начальство! А увезут в город — все пропало: дадут восьмидесятую статью и опять — тюрьма. Быстрее, быстрее!» — подгонял он себя. На пути встали трое. Они намеревались задержать беглеца но Виктор, подлетев к ним, сам остановился, тяжело дыша.
— В чем дело? — спросил высокий мужчина с измазанным угольной пылью лицом, одетый в зеленую брезентовую спецовку со следами темных пятен на коленях и локтях, обращаясь одновременно и к Виктору, и к подбежавшим кочегару и Корнееву.
— Я пришел на шахту работать, — объяснил Виктор.
— Врет! — перебил его Корнеев, — все врет, Семен Львович! Наш бэсээмовец обнаружил его в кочегарке. Бродяга это, не прописан нигде.
— Постойте, Корней Корнеевич.
— Семен Львович, — заторопился Виктор, почувствовав, что это и есть нужный ему начальник. — Я ничего не сделал плохого. Мне просто негде жить, и я переспал в кочегарке. Вчера я пришел на шахту, чтобы устроиться на работу. У меня документы есть, мне необходимо работать…
— Такие на шахте нам не нужны, — сказал Корнеев.
— Помолчите! — рассердился Семен Львович и уже тише добавил: — Я прошу вас, Корней Корнеевич, проводите этого человека к Синяеву, там разберетесь. Насколько я понял, арестовывать его не за что.
— Ладно, пусть будет по-вашему, — неохотно согласился Корнеев.
— Вот и договорились, — улыбнулся Семен Львович.
— У меня работа стоит, — напомнил о себе кочегар.
— Ты можешь быть свободен, — разрешил Корнеев.
Зайдя в приемную заместителя начальника шахты Синяева, Корнеев постучал в дверь кабинета.
— Войдите, — послышался голос.
Корнеев слегка подтолкнул своего спутника.
Виктор сорвал с головы кепку и шагнул в кабинет, но, переступив порог, остановился: на его пути легли две ковровые дорожки. За письменным столом сидел смуглый человек в очках.
— Проходите, садитесь.
